Суперзвезда
Шрифт:
При этом Гил, не под запись, когда камеры были выключены, всячески старался показать, что он, как и его босс Зиглер, на моей стороне.
— Алекс, мы не собираемся уничтожать репутацию и тем более карьеру нашей главной звезды, — сказал он мне перед началом этого допроса.
— Тогда почему бы вам просто не свернуть всё это дело? — ответил я вопросом, — очевидно же, что я не имею к этому делу ни малейшего отношения.
— Правила есть правила, Алекс. Как бы я не относился к этому процессу, но мы обязаны отреагировать, — ответил мне Стейн.
В результате
Со Стейном я и Бекка общались до обеда. После настала очередь комиссии по казино и азартным играм штата Невада. В отличие от представителей родной НХЛ эти ребята были куда более въедливые и там, где Стейн с помощниками управились за пару часов, эти отняли у нас больше суток.
В первый день я больше шести часов как попугай отвечал, по сути, на один и тот же вопрос, только сформулированный каждый раз по-разному.
«Нет, не был, нет, не говорил, нет, не просил, нет, не намекал. Нет, нет, нет…»
На следующий день то же самое ждало и Бекку. И всё это под запись и с разъяснением, что это часть официального расследования и есть ответственность за дачу ложных показаний. Под конец, что у меня, что у Бекки, сложилось впечатление, что нас подозревают как минимум в организации покушения на президента Буша.
Впрочем, мистер Харпер, отец Бекки, и теперь уже мой адвокат, всё это время был с нами, и когда допрос закончился, он заверил меня, что всё прошло хорошо, и он не сомневается в успехе дела. Настолько не сомневается, что мы с чистой совестью можем лететь в Союз. Моё присутствие в Миннесоте не требовалось.
Само собой, что два раза повторять мне было не нужно, и я тут же озаботился покупкой билетов. Старые-то пришлось сдать. В итоге нам повезло, и я купил билеты уже на следующий день. Большая удача.
Из-за которой весь оставшийся вечер мы посвятили хаотичным сборам. Изначально мы с Беккой планировали, что пробудем в Союзе две недели, а потом улетим отдыхать на Гавайи, но теперь скорректировали эти планы. Теперь мы хотели улететь в СССР на более долгий срок, в идеале на два месяца, вплоть до начала летнего тренировочного лагеря Миннесоты, запланированного на начало августа.
А всему виной журналисты, как местных газет и каналов, так и общенациональных.
Сразу же после финала кубка Стэнли Sport Illustrated вышел с огромной и явно заказной статьей с очень провокационным заголовком.
«Дисквалификация русской звезды Миннесоты. Будущее Северных звезд под ударом»
Хайповать журналисты научились не в двадцать первом веке, да. И плевать, что содержание статьи было нейтральным и объективным. Заголовок сделал всё за неё.
После такого у двери моего дома регулярно ошивались пара тройка репортеров и фотографов, мистеру Харперу даже пришлось удвоить охрану, которую он выставил. Двух частных детективов было уже недостаточно.
Точно такая же ситуация наблюдалась и у дома Харперов.
И само собой, что акулы пера сопровождали меня и Бекку всюду, куда бы мы не отправились.
Это очень раздражало, ненавижу, когда в мою жизнь суют свой
Поэтому-то мы и решили уехать туда, где нас точно не достанут. Получить советскую визу для того, чтобы доставать меня, будет очень и очень проблематично.
Десятого июня мы улетели в Советский Союз.
И по стечению обстоятельств летели мы с Беккой одним самолётом с Третьяком и его семьей.
Прошедший сезон стал для Влада последним. Легендарный вратарь решил на этот раз окончательно повесить коньки на гвоздь, хотя Кларк ему предлагал продление на один сезон. Но предложение Миннесоты, каким бы оно не было заманчивым по деньгам, а 500 тысяч на сезон для почти сорокалетнего игрока это очень хороший контракт, Третьяк не принял.
По словам Влада, ему прошлый сезон дался очень тяжело, а причин чтобы продолжать уже особо нет.
Он и так выиграл всё, что можно в хоккее. К четырем титулам олимпийского чемпиона, десяти победам на чемпионатах мира и 14 титулам в СССР, что важно выигранным в составе двух команд, ЦСКА и Автомобилист, он добавил еще и Кубок Стэнли.
Чем не триумфальное завершение великой карьеры?
Кстати, именно Третьяку была посвящена огромная статья всё в том же Sports Illustrated. И в ней в том числе было сказано, что Третьяк своей победой в кубке Стэнли сезона 1989–1990 основал новый, очень престижный клуб. Тройной золотой клуб или «клуб Третьяка». Влад стал первым в истории хоккея игроком, который выиграл Олимпийские игры, чемпионат мира и кубок Стэнли. До него это достижение еще никому не покорялось.
Понятное дело, что это связано с тем, что олимпийский хоккей, а с ней и чемпионаты мира и НХЛ, очень долгое время существовали как бы параллельно, и уже через два года этот клуб расширится, но всё равно. Пока что Третьяк один такой.
Между рейсом из Миннесоты и самолётом в Москву у нас было всего полтора часа, как раз чтобы переместиться из одного терминала в другой и пройти паспортный контроль.
В результате за полчаса до вылета мы с Беккой заняли места в первом классе аэрофлотовского Ил-62.
— Это же русский самолёт? — с любопытством спросила меня Бекка, когда заняла своё место возле иллюминатора.
— Ага, — ответил я, — Ил-62 авиакомпании «Аэрофлот», она у нас одна. Как тебе?
Девушка придирчиво осмотрела салон и вынесла вердикт:
— Самолёт как самолёт. Просторно.
Ну да, первый класс есть первый класс. Он везде примерно одинаков. Да и сейчас нет принципиальной разницы между нашими самолётами и Боингами с Аэробусами. Советские были, пожалуй что, пошумнее, но не сказать, что это было сильно критично. Вроде как тот же Ил-62, на котором мы сейчас летим, выпускается с середины шестидесятых, но так и Боинг 707, основновной авиалайнер американских авиалиний, тоже далеко не новый самолёт. Вроде как он вообще разработан в пятидесятых. И ничего, летает.