Существование
Шрифт:
– Дай угадаю: ты съел жемчужину? Красную или черную? Впрочем, можешь не отвечать, это уже неважно. Нэш, ты отличный техник. Возможно - лучший техник Стикса. Но ты не биолог. И еще ты дуралей. Наивный дуралей. Понимаешь, если начал дышать чистым воздухом Стикса, спасти тебя может только белая жемчужина, а ее у тебя нет и не могло быть. Это предмет строгой отчетности, секретный, о нем у нас болтать не принято, чтобы не возникали дурные мыслишки... у некоторых. Таких, как ты.
– Врешь, - заволновался человек.
–
– Ты читал их отредактированную версию, - усмехнулся Зелот.
– Сильно отредактированную. Стикс - ужасное место, но жизнь в нем, потенциально бесконечна, а это соблазн. Потому, не надо, чтобы все знали такой секрет. Так что, радуйся Нэш, ты не умрешь. И ты поправишься. Ты станешь сильным.
– Нет...
– Да, Нэш... да. Твои ноги станут здоровыми сами по себе, без врачей. Тебе теперь, вообще, врачи не нужны. Ты будешь жить. Не знаю сколько, но будешь. Но здесь есть одна тонкость - это будет не жизнь, а существование. Ну... ты же все сам прекрасно понимаешь.
Картинка поплыла, глаза человека, узнавшего, какая участь его ожидает, заполнились слезами.
А Трэш внезапно оказался в водовороте нахлынувших воспоминаний. Тех самых воспоминаний, о старой жизни, отголоски которых, иногда, в критически важные моменты, выдавал таинственный внутренний голос.
Только сейчас это никакие не отголоски, это полноценная память. Сразу вся или почти вся.
Трэш, задыхаясь под тяжестью обрушившегося знания, закричал, но из глотки вырвалось лишь урчание чудовища.
Под этот звук он и очнулся.
Глава 23
Взгляд сфокусировался с трудом. Трэш разглядел перед собой голый цементный пол, чуть дальше обрывающийся линией кирпичной стены. Знакомое место, именно здесь он свалился, выпив ведро приготовленной Сычом отравы.
При воспоминании о произошедшем, непроизвольно дернулся. И о чудо, тело действительно шелохнулось.
Затылок здорово побаливает. Складывается впечатление, что добрую его часть отхватили огромным тесаком. Но оставшегося, похоже, хватает, чтобы управлять своим телом.
Это хорошая новость.
Тело управлялось далеко не идеально, поэтому, поднялся Трэш с трудом. Кое-как выпрямившись, он обернулся и замер. Простояв так несколько секунд, а затем склонился над телом.
Телом женщины.
Кто-то порвал на ней одежду, разбил лицо и пырнул ножом в живот. После этого она, оставляя за собой кровавый след, от кухни доползла до этого угла, отведенного под склад, где и умерла, застыв на полу в позе эмбриона с заточенным куском арматуры в почти разжавшейся ладони.
Осторожно вытащив железяку из мертвой руки, Трэш понюхал
Возможно, именно это и позволило Трэшу прийти в себя. Затылочный мешок - самое уязвимое место, ахиллесова пята всех зараженных. Почему у него с ним не все стандартно - непонятно. Впрочем, он весь такой... ненормальный. То, что других убивает на месте, его лишь сознание лишило.
Трэш перевернул почти невесомое тело на спину, изучил рану. Похоже, нанесена широким ножом. Именно такой был у Сыча.
Судя по посмертной позе, умирая, женщина очень страдала. Прижимала руки к животу, пытаясь унять боль, раздирающую порванные внутренности.
С такой раной столько проползти... Получается, она лишь на вид хрупкая. Трэш только сейчас осознал, насколько же убитая спутница была сильна.
А он даже имя ее не знал.
Теперь и не узнает.
Черт!
Подскочив, Трэш, пьяно пошатываясь, бросился в сторону кухни.
Чавк, естественно, обнаружился там. Ну а где же ему быть, как не в самом любимом месте?
Спутник лежал на полу спиной кверху, его затылочный мешок был взрезан и грубо выпотрошен, вокруг там и сям разлетелись обрывки черных нитей, некогда заполнявших внутреннее пространство.
Воссоздать картину произошедшего несложно. Сыч, коварно разобравшись с Трэшем, как ни в чем ни бывало направился на кухню. Женщина продолжала варить мясо, а Чавк увлеченно жевал очередную кость. Ни она, ни он не заподозрили ничего дурного, ведь все шло, как обычно.
Первым дело Сыч вывел из строя самого опасного противника. Ударил сзади, пробив споровый мешок. Чавк так и завалился с костью в пасти, умерев мгновенно. Женщина все это увидела, но что она могла сделать против сильного мужчины, умеющего убивать?
Присев, потрогал тело спутника. Теплота едва ощущалась. Покосился в окно. Небо затянуто тучами, перед глазами все расплывалось, положение Солнца определить не получилось. Сколько Трэш провалялся в отключке? Да откуда ему знать. Понятно, что несколько часов.
И понятно, что Сыч успел уйти далеко.
Попытаться догнать? Мысль не показалась привлекательной, на Трэша почему-то напала апатия. Вот уж чему не место в подобной ситуации, но так и есть. Ему, внезапно, все стало безразлично.
Почти все. Кое-что продолжало волновать.
Зараженные не добрались до крохотного холмика, устроенного над последним пристанищем младенца. Толи запах элиты отпугивал, толи не почуяли съестное. И то и другое Трэша устраивало, ведь можно предположить, что не почуют и тела жертв Сыча.