Существование
Шрифт:
– Это кто волнуется? Я? Да я даже не думал волноваться. А вот ты неспокоен, и это плохо. И еще, твои товарищи могут рассказать обо мне внешникам. Не подумал о таком варианте?
Пленник замотал головой с такой силой, что, по всем законам физики, та должна была отвалиться.
– Не, мы под бубновыми ходим. Мимо их тузов на внешников выходить, это все равно, что в рожи наплевать. Так у них дела не делаются. Наши бубновым тебя сольют, не внешним.
– Пусть так, хорошо. А бубновые потом скажут внешникам.
– Кто? Бубны? Внешникам? Да они же их козырные шестерки, они
Рассказывая, пленник понемногу успокаивался, что Трэша более чем устраивало. Он готов весь остаток ночи развлекать его болтовней, лишь бы тот работал посноровистее.
В стекле очередной лампочки человек сделал пропил алмазным надфилем раньше, чем оно лопнуло, как предыдущие. Теперь настала очередь следующей стадии работы, о подробностях которой Трэш предпочитал умалчивать, не рассказывать заранее.
И без того пленник волнуется, незачем ему было знать, что порошок, который он сейчас станет засыпать в колбу лампы, крайне капризен и чрезвычайно опасен. Он способен воспламениться от трения, от намека на искру, от падения тяжелого предмета поблизости.
Да рядом с ним даже чихать противопоказано. Великое чудо, что импровизированная мастерская не взлетела на воздух еще на стадии смешивания компонентов и заливки их кислотой.
Станция оказалась тем еще Клондайком для знающего человека: всевозможные металлы и пластик в разных формах, азотные удобрения, кислоты и щелочи, бензин и дизельное топливо, всевозможная электрика. Свою лепту внесли и трофеи, собранные с грузовика и тел. Трэш не человек, но когда-то им был, и большая часть прежней памяти вернулась. Когда-то его называли отличным техником, вот и пришло время доказать это еще раз.
Непросто заниматься такими делами в обстановке нехватки времени, если рабочих рук у тебя всего две, причем, обе чужие.
Да, к тому же, еще и дрожащие, как конечности отмороженного барабанщика на утопающем в каллабинольном дыму неформальном рок-концерте.
– Может ты пожрать хочешь?
– любезно предложил Трэш, надеясь, что прием пищи еще больше успокоит пленника.
– Есть вареная баранина и всякие консервы.
Мужчина замотал головой:
– Нет, не надо, с-спасибо. Слушай, ты извини за то, что я стрелял в тебя. Мне же приказали. Это был приказ, я ведь должен был. Приказ, понимаешь?
– Ты поэтому так переживаешь? Не надо волноваться, я на тебя не в обиде. Успокойся. Сказал же, отпущу, когда закончишь. А я слово держу, это тебе любой скажет.
То, что подтверждать сказанное некому (а некоторые, отдельные личности, даже могут заявить обратное, если волшебным образом вернутся к жизни), Трэш, понятное дело, уточнять не стал. Не надо тревожиться по таким пустякам, когда в твоих руках сжат почти доведенный до ума примитивный электродетонатор, созданный с нарушением всех писаных и неписаных правил техники безопасности.
Если эта штука сейчас рванет, у Трэша останутся лишь свои собственные, ни на что не годные лапы. Привлеченные руки,
Пленнику остается примотать цоколь лампочки к латунной трубке. За неимением лучшего материала, придется использовать скотч. Если не рванет в процессе, получится первый детонатор.
Одного Трэшу маловато, но, даже если руки человека перестанут дрожать, много изготовить тот не успеет.
Потому что они у него не только дрожащие, а еще и кривые. Чтобы завести обычный генератор, ушло минут пятнадцать, а там работа из тех, с которой даже ребенок без лишних указаний справится.
Надо было сначала не рельсами разбрасываться, а поинтересоваться у приехавших насчет их профпригодности, после чего беспощадно зачистить всех тех, у кого руки растут не от плеч.
Солнце светило вовсю, а Трэш и четверти запланированного не подготовил. Похоже, придется остановиться на достигнутом, ведь пленник может соврать насчет сроков, или заблуждаться.
Ошибка в расчете времени может стоить Трэшу жизни. Конечно, такую жизнь, или, вернее, существование, высоко не оценишь, но это хоть какие-то перспективы. Допустим, остается возможность отомстить кому-нибудь, или даже всем.
Мертвые не мстят, следовательно, придется жить.
Потому, пришлось сворачиваться в полдень, после чего, держа свое слово, вести пленника через железную дорогу и дальше в город.
Проще, конечно, башку оторвать, но Трэшу как-то не по себе от такой идеи. Он не ощущал ни малейшего негатива после гибели Сыча, только сплошное удовлетворение, но ведь здесь - принципиально иной случай.
Ведь Трэш пообещал твердо, без увиливаний. И этот человек помогал ему, как мог, всеми силами. Значит, все должно быть честно.
К тому же, кто знает, как там дальше обернется. Вдруг, возникнет похожая ситуация, и очередной пленник будет знать, что перед ним не врущее на каждом шагу чудовище, а чудовище, которое однажды дало честное слово и сдержало его.
Репутация лишней не бывает.
Этот сарай Трэш приметил еще в тот день, когда, вместе с Чавком, пытался убраться из города и при этом не попасться под зоркую оптику беспилотника. Приходилось двигаться от укрытия к укрытию, много чего подмечая.
Сарай странноватый. Как и положено сараю, без окон, даже без намека на них, но больше похож на аккуратный жилой домик, возведенный из крепкого бруса. Внутри одно небольшое, лишенное перегородок помещение с чистым дощатым полом. Ни единого предмета мебели или хоть какого-нибудь предмета, ни соринки, и крепкая дверь нараспашку.
На эту дверь Трэш и указал в конце пути:
– Заходи.
– Зачем?
– перепугано вскинулся пленник.
Вздохнув, Трэш прояснил ситуацию:
– Я знаю, что, когда освободишься, ты сразу побежишь к своим дружкам. Не дергайся, я не вижу в этом ничего дурного. Это нормально. Но я не хочу, чтобы они раньше времени узнали то, что я от них скрываю. Ты знаешь некоторые мои тайны, чтобы их сохранить, у меня остаются два выхода: убить тебя, или посадить в сарай на несколько часов. Так и быть, предоставлю тебе право выбора.