Сувенир с Мирассы
Шрифт:
– Кто? – я усомнилась, что расслышала правильно.
– Д… Долло, – упавшим голосом пробормотала Линна, а я начала загибаться от хохота.
Так когда-то звали любимую черепашку подруги. А до черепашки – птичку локо, а до птички – змейку-лиану… Ну, короче – это было её любимое имечко для домашних питомцев! Очень странно, что она так назвала человека. Ну, или почти человека… Скучала, что ли, по дому? Тут есть о чём подумать на досуге, которого у меня пока нет, и неизвестно, когда он появится.
– Ладно, проехали… Долло! – и я опять фыркнула.
–
Я только покачала головой. Котята! Всевидящий, ну почему ты не подсунул Линне в подруги кого-нибудь другого пятнадцать лет назад?
– В-общем, я всё подготовила, контейнер, тайник, и бумаги, и… всё остальное. И решила, что не скажу тебе, пока ты не улетишь…
Я машинально кивнула. Сказала, м-дааа… А, кстати!
– Линн, а когда ты оформляла дарственную, ты туда и своего Долло вписала? Или только тряпки?
– И До… Вайятху тоже, – мрачно ответила она, сделав ударение на «Вайятху». – А что? Что-то не так?
– Не знаю, – задумчиво ответила я. – Я же не в курсе, как законодательство Мирассы относится к вывозу этих рабов. Может, это хорошо, что ты оформила меня, в качестве его хозяйки, а может, и нет…
Линна задумалась, а потом, словно решившись, быстро сказала:
– Я могу попробовать переслать тебе то, что нашла о Вайятху в библиотеке мужа… Может быть, тебе это поможет?
– Может быть, откуда мне знать. Если там написано, например, как его лечить, или чем кормить…
– А что? Он заболел?! – перебила меня подруга. – Что с ним?..
– Перевозбуждение с ним случилось, непредвиденное и неконтролируемое, вот что, – пробурчала я себе под нос и громко ответила:
– Да ничего с ним! Ты же сама видела, отойдёт от Гипноса и будет, как новенький… А что он ест? То-же самое, что и мы?
У Линн опять случился сбой в процессе мышления.
– Не знаю, – ответила она, наконец. – Я не видела, что он ест… Ну, пару раз я угощала его шоколадками, маленькими такими, знаешь, которые с начинкой из фабории, но это же не то?
– Это точно не то, – ядовито ответила я. – Вряд ли он одними шоколадками питается. Ох, Линн… Я так помру с тобой! Шли быстрее обещанную информацию, пока я буду его в медблоке проверять. Только быстро! У нас мало времени, потом связь оборвётся и всё, а у меня вопросов – отсюда и до другого конца галактики. Поняла?
Линна торопливо кивнула, вроде, что-то хотела сказать, но прикусила губу и отключилась. Я тяжело вздохнула и пошла обратно в каюту, разбираться с инопланетным лягушонком.
Он обнаружился дисциплинированно сидящим на кровати в каюте. Когда я вошла, он тут же слез на пол и выпрямился. Совершенно напрасно, между прочим! Не знаю, какие там ему давали психические установки, но стойкость у него была просто… гм, необыкновенная! Это ж сколько времени уже прошло, а никаких признаков ослабления позиции нет и в помине! Даже как-то… интригующе.
Заставив себя подойти к нему, я опять уложила его на
Я посмотрела на передвижной модуль, гадая, не понадобится ли какая-нибудь медицинская процедура, что бы привести его в… спокойное состояние, когда что-то коснулось моей руки. Взглянув вниз, обнаружила, что заморыш осторожно, еле-еле дотрагиваясь, гладит тыльную сторону моей ладони. Пальцы у него были горячими и сухими. Я подняла на него глаза и увидела, что на мордочке у кикиморыша явственно написана просьба. Даже, скорее, мольба. Хотя, он ничем не провоцировал меня на какие-то действия, не подталкивал, не делал намёков. Он просто лежал и смотрел.
Я тяжело вздохнула и постаралась заставить себя взглянуть на проблему иначе. Если бы это был не гуманоид, а самый обычный мужчина, что бы я могла сделать? Вполне себе понятно, что. Так, может, попробовать? В конце концов, заморыш был постельной игрушкой не для скорианов, а для людей…
Решившись, я осторожно коснулась его органа. Против ожиданий, он и там был сухим и горячим наощупь. Но вот то, как он реагировал на мои прикосновения, было чем-то запредельным!
Почувствовав мою руку, он буквально рванулся ей навстречу, всем телом, как щенок, или котёнок, дождавшийся ласки, и старающийся продлить её, насколько возможно. Любое моё движение вызывало у него почти судорожные вздохи-всхлипы. Он подставлял себя под мои руки так самозабвенно и охотно, словно это было мечтой всей его жизни! Вопреки обычной человеческой реакции, лягушонок не только не стал закрывать глаза, но продолжал смотреть на меня с каким-то совершенно щенячьим восторгом!
Но все это было ерундой, по сравнению с тем, что стало происходить с его телом! Как только я дотронулась до него, он начал менять цвет! Прошло буквально несколько секунд, и передо мной лежал совершенно сиреневый индивид. Я с трудом удержалась от вскрика и, в панике, мысленно закидала Деону вопросами:
– Это что?! Что с ним происходит? Это опасно? Он заболел? Или ему плохо? Деона!!!
Машина невозмутимо ответила:
– Ничего страшного, Тэш, видимо, это его реакция на твои действия. Я зафиксировала резкий рост импульсов в мозгу. Могу с достаточной уверенностью утверждать, что это признаки усиливающегося полового возбуждения.
– О, Всевидящий… А почему он синеет?!
– Не знаю точно, Тэш, но полагаю, что это связано с особенностями его организма. Никаких признаков ранений или боли я не улавливаю. Думаю, это проявление свойств его кожи.
Мысленно поблагодарив всех, от Всевидящего до Вогранов, я осторожно продолжила свои действия. Через сорок минут я уже точно знала, что смена цвета кожи – это, действительно, естественная реакция Вайятху на ласки! Он последовательно демонстрировал мне такие чудеса колористики, что любой визор побледнел бы от зависти!