Сувенир с Мирассы
Шрифт:
– Линн! – неуверенно позвала я её. – Ты чего плачешь-то? Что стряслось?..
Не слушая меня, она вдруг заговорила, точнее, запричитала:
– Долло, комане лача… Зитоне, зитоне маро… Лука спростасте маро. Че ливамо!
Я ошарашено обернулась, сообразив, что это она к заморышу обращается! Что ещё удивительнее, лягушонок ей ответил! Встал на колени и произнёс неожиданно приятным, хрипловатым голосом, как у подростка:
– Сагите… ма дара лоне… че галуа, сагите… пролоно…
Я, как заворожённая, вслушивалась в незнакомую речь. Это было неожиданно серьёзно
Переводя глаза с одного на другого, я некоторое время пыталась собрать мозги в кучу, чтобы понять, что делать. Впрочем, что теперь думать… А, к Вогранам! Теперь совершенно понятно, что Линна подставила меня не из каприза, а потому что… потому что ей этот заморыш дорог. Вограны знают, почему! Но я никогда в жизни не видела, чтобы она искренне, как сейчас, рыдала. Что искренне – я уверена, сама учила её притворяться…
Вот теперь я поняла, что попала всерьёз. Теперь я точно буду, как последняя идиотка, помогать ей. Ну, и ему тоже… Эх, мама, и зачем ты меня такой уродила…
– Эй, хватит тут сырость разводить, – сердито сказала я им обоим. – Давайте лучше думать, что делать дальше! Линна, я к тебе обращаюсь!
Подруга, с трудом оторвав взгляд от кикиморыша, неромантично вытерла нос платком и спустила его в утилизатор.
– Не знаю что, – слегка в нос ответила она и опять всхлипнула. – Я знаю только, что его надо спасти…
– Давай, ты мне расскажешь всё, понимаешь, – всё! Иначе я не уверена, что смогу спасти это… недоразумение! И, ради Всевидящего, скажи ему, чтобы он шёл обратно!! У меня и так нервы не в порядке…
Линна послушно проворковала:
– Долло, омаре льяма… Порэззо, че бусто пара… Омаре!
Лягушонок покорно поднялся, повернулся, вызвав у меня неконтролируемое ощущение оторопи, и вышел. Дверь мягко чмокнула, закрывшись. Вот как, скажите, он ещё и ходит с ЭТИМ?! Там же равновесие должно быть ни к чёрту… Спохватившись, встряхнула головой и заставила себя вернуться к нашим баранам, то-есть к Линне:
– Отлично, а теперь я тебя внимательно слушаю!
Она ещё раз горько вздохнула и начала. На этот раз она рассказывала быстро, нервно, не заботясь о том впечатлении, которое производила, то и дело, вытирая красный нос очередным платком.
Теперь картина вырисовывалась куда менее простая и безобидная. Линна попросту ухитрилась, видимо, влюбиться в этого цыплёнка! Ничем другим я её помешательство на нём объяснить не могла, как и отсутствие логики в её поступках. Я узнала, что муж НЕ дарил ей этого Вайятху, и даже не собирался! Она сама, случайно, обнаружила его в спальне мужа (у них ещё и разные спальни были, согласно обычаю!). Сначала удивилась, оскорбилась, устроила мужу скандал, но получила отпор, в том смысле, что это было почётно – иметь своего собственного раба. И Альдор от него отказываться не собирался.
Ну, этого Линн уже простить не могла, поэтому она придумала замечательную, с её точки зрения, месть: она решила и сама попользоваться «игрушкой» мужа. Дождалась, пока Альдор уедет из дома,
Линн ничего этого не знала и использовала раба, как ей вздумалось. Насколько я поняла, никто специально не защищал мозг Вайятху какими-то блоками, потому что никому в голову не приходило принуждать их обслуживать кого-то ещё, кроме хозяина. Такая вот интересная культура секса… Чтоб их Плорад сожрал!
Вполне предсказуемо, что у несчастного заморыша снесло крышу, и он сбежал, куда и зачем – непонятно, главное, видимо, подальше от места, где над ним совершили такое ужасное насилие… Ну, его очень скоро поймали, что тоже неудивительно. Удивительно было другое: когда императорские лекари поправили психонастройки в мозгу у раба, и его сделали садовником, рассудив, что для своего непосредственного использования он больше не годится, Линна и тут не оставила его в покое!
Она обречённым голосом рассказывала, что специально приходила в сад рано утром, чтобы застать его одного, – и снова удовлетворяла свою страсть, так некстати и нежданно вспыхнувшую… Почему она предпочла тощего лягушонка собственному красавцу-мужу – даже она сама не смогла объяснить. Я могла бы попробовать, но вряд ли ей понравилось бы моё объяснение…
Всё свелось к тому, что её визиты то ли заставили Вайятху вспомнить что-то из своего сексуального прошлого, то ли просто сбили все новые настройки, только он опять сбежал. Ну, а когда лекарь выяснил, что в голове у заморыша снова царит каша, он и дал совет избавиться от бракованного раба, пояснив, что такие беспричинные сбои могут привести к необратимым последствиям… Ха! Беспричинные… Но доктору, естественно, никто ничего объяснять не стал.
Линна подозревала, что её муж начал догадываться о причинах проблем с рабом, потому что стал относиться к ней гораздо подозрительнее, и несколько раз предпринимал попытки застать её врасплох. Поймать не поймал, но и подозрения не развеял. И тогда согласился, что раба надо ликвидировать.
Разговор подслушала Линна и принялась отчаянно изобретать план спасения своего любимца. Так у неё и родилась мысль вывезти его с Мирассы. И для этого обратиться ко мне.
Тоже мне, спасительницу нашла!
Когда я согласилась приехать, Линна стала оттягивать визит лекаря к ним в дом, напирая на то, что нельзя устраивать такие печальные события перед визитом любимой подруги. К слову, Альдор тоже не слишком торопился привести совет лекаря в исполнение. Линна даже подозревала, что он тоже, на свой лад, «простился» с Вайятху, чем усугубил его состояние.
– Я нашла его в кладовке, и он так рыдал! – взахлёб рассказывала она, тараща на меня глаза, – просто сердце разрывалось! Ну вот, как Альдор мог? Долло такой хрупкий!..