Суженый босс
Шрифт:
Да, совершенно нелепо, от энергии, которая, кажется, течет по моим венам, когда Чарли оказывается так близко ко мне.
Что, черт возьми, со мной происходит? Прошла неделя. Чертова неделя ее танцев в офисе, превращающих мое мрачное и темное пространство в страну мечтаний. Я должен быть раздражен, смущен, готов послать ее нахрен, но вместо этого в моей груди словно начинает загораться свет, когда она рядом.
И это чертовски страшно, потому что… она — мой помощник.
Соберись, Уэстин.
Глубоко вздохнув, снова перехожу в деловой режим
— Оставайся рядом со мной, и если увидишь, что я поправляю запонку, знай, — это мой сигнал о помощи.
— Ух ты, мне это нравится. Тайная связь. Каким должен быть мой сигнал? — Она постукивает себя по подбородку. — Как насчет того, что я буду чесать бок своей груди?
Разумеется, это ее выбор.
— В этом нет необходимости.
Мы входим на мероприятие, и происходит нечто невероятное. Я наблюдаю, как улыбка Чарли из игривой становится деловой. Уголки её губ приподнимаются, а не растягивается по всему лицу, и ее манера поведения меняется с беззаботной на серьезную, но доступную. Это трудно описать, но похоже, как если бы она проскользнула за дверь и надела другую броню, превратившись в профессиональную Чарли.
Не знаю, что сказать по этому поводу, впечатлиться или огорчиться.
— Давай выпьем. Всегда полезно иметь что-то, за что можно ухватиться во время разговора.
— Тотальный захват власти, — шепчет она. — Руководитель без выпивки не излучает уверенности. Это означает, что он не в состоянии контролировать себя. Даже если он притворяется, что водка в его бокале — вода. Мистер Дэнверс всегда брал содовую, но притворялся, что это водка с клубникой. Ему нравилось быть на высоте, но при этом выглядеть так, словно он ничем не отличается от толпы.
— Он умный человек, — говорю я, подходя к бару. — Две содовые с лаймом, без соломинок.
Чарли улыбается.
— Вы спасаете черепах? (прим. пер.: Каждый год от пластика задыхается и страдает более 100 тысяч морских обитателей. Размер и форма трубочек делает их крайне опасными для морских животных и птиц. Так, по оценкам, 71 процент птиц и 30 процентов черепах имеют изделия из пластика в пищеводе, что в половине случаев ведет к летальному исходу).
Я отвожу взгляд в сторону и говорю:
— Да, и не стоит сосать что-то во время разговора с коллегами — это показывает слабость.
— Ааа. — Она кивает, а затем шепчет: — Это говорит о том, что Вы не готовы прихлебывать, это мне абсолютно понятно. И знаете что, люди? Рэт Тревор Уэстин не пресмыкается.
Она ударяет ребром ладони по столешнице бара, но затем откидывается назад и снова натягивает на лицо фальшивую улыбку.
Какого хрена, мне теперь делать с этой девушкой?
А еще… она права. Я ни перед кем не пресмыкаюсь.
И… мое второе имя не Тревор.
— Знаете, наблюдать за тем, как Вы общаетесь с людьми, — восхитительное зрелище.
Мы сидим за столиком в сторонке и поглощаем закуски, которые Чарли собрала для нас, пока я заканчивал
Она словно официантка оббежала все столы с едой и наполнила для нас огромный поднос. Я благодарен, потому что умираю от голода после многочисленных бесед, которые мне довелось вести. Благотворительная сторона бизнеса — это моя основа, моё детище, то, что меня волнует больше всего: помощь детям. Больным, бедным, недооцененным. Если ребенку нужна помощь, я хочу быть тем, кто окажет её. Именно ради них я хожу на эти мероприятия, чтобы собрать больше денег, пожертвований, людей, которые будут спонсировать мой фонд. Если бы не дети, я бы сидел дома, засунув одну руку в штаны, с пивом в другой — ага, парень из братства.
— Врешь? — спрашиваю я, целиком запихивая в рот тартар из тунца.
— Нет, я бы не стала врать насчет этого. У Вас отлично получается. Очень гладко. Вам ни разу не понадобилась моя помощь. Немного грустно, что я не смогла почесать грудь.
— Да, это ужасно.
Она игриво толкает меня ногой под столом.
— Гляньте-ка, как Вы расслабились. Снимаете броню во время светских мероприятий?
— Просто немного раскрепощаюсь.
Ее глаза загораются, и, черт возьми, я чувствую, что хочу ответить ей взаимностью.
Видя, как она счастлива, радуется моей реакции, у меня тянет в паху, и мне хочется сделать гораздо больше, чтобы продолжать наслаждаться ее реакцией.
— Я знала, что под непроницаемой деловой внешностью скрывается светлая сторона.
— Не ищи во мне свет. Его мало и он запрятан очень глубоко.
— Почему? — спрашивает она, наклоняя голову, и ее волосы рассыпались по обнаженным плечам. — В офисе постоянно говорят, какой Вы хороший, замечательный человек, но я чувствую, что Вы скрываете это от меня. Почему?
— Я ничего не скрываю, просто выполняю работу. Люди, которые работают на меня, в другом качестве, должны знать, что есть кто-то, кто наблюдает за ними. У нас с тобой другие отношения. Ты работаешь непосредственно на меня, поэтому мы работаем, а не играем.
— Что ж… в этом есть смысл. Печально. Время от времени мы можем веселиться.
— Ты можешь, — говорю я, делая глоток своего напитка. — У тебя есть время для танцев и медитации, но я буду работать. Я всегда отдаю предпочтение работе.
— Это меня огорчает. Вам тоже нужно веселиться, мистер Уэстин.
— В свободное от работы время я развлекаюсь, но в офисе, в пример своим сотрудникам, я не отвлекаюсь от дел, потому что многие зависят от меня. Я не могу терять концентрацию. Однажды я это сделал. Больше не буду.
Чарли молчит и берет кокосовую креветку (прим. пер.: Кокосовые креветки — блюдо из креветок, приготовленное с использованием креветок и кокоса в качестве основных ингредиентов), обмакивая ее в тайский сладкий соус чили, прежде чем отправить в рот. Оглядывает комнату и вздыхает. Проглотив, она говорит: