Свеча в буре
Шрифт:
Трапеза продолжалась, а Йим все не приближалась к своей цели. Она боялась показаться слишком настойчивой, так как понимала, что Бахл должен чувствовать себя хозяином положения. Поскольку он ел молча, остальные обедающие тоже молчали. Это не давало Йим никакой возможности для шуток, сексуальных или иных. Все, что она могла сделать, – это стараться казаться привлекательной и надеяться на лучшее. Трапеза превратилась в пьянку, а Йим по-прежнему оставалась в неведении относительно своей судьбы. Когда выпивка закончилась,
– Мой господин, вы вернете меня в темницу?
Затем глаза Бахла пробежались по телу Йим и приняли почти человеческий облик.
– Нет, мой маленький шпион, – сказал он, закончив осмотр. – Сегодня ты украсишь мою постель.
– Мой господин, – сказал священник, – это неразумно.
Йим была удивлена тоном священника. Даже генерал был учтив, обращаясь к лорду Балу, но священник говорил с ним как с равным.
– Она рабыня и шлюха, – ответил Бахл. – Конечно, не девственница.
– Вы так полагаете, – сказал священник. – Я предпочитаю быть уверенным.
Он посмотрел на Йим.
– Женщина! Посмотри мне в глаза!
Йим сделала кроткое выражение лица, повинуясь, но при этом скрыла свои мысли от посторонних глаз. Через мгновение священник нахмурился и повернулся к Балу.
– Что-то в ней не так. Я предлагаю тебе убить ее.
– Она всего лишь девка, – сказал Бахл.
– Если тебе нужно заниматься с ней сексом, – ответил священник, – я настаиваю, чтобы ты сначала отправил ее к Яуну.
Лорд Бахл пожал плечами и повернулся к Яуну.
– Что ж, граф, похоже, Святейший Горм дал вам эту девку на ночь. Вы знаете, что он требует. Тщательно обработай ее.
– Да, милорд. – Граф Яун злобно ухмыльнулся, глядя на Йим, которая изо всех сил пыталась скрыть свое потрясение. – Я буду хорошо ее использовать.
– Я знаю твои привычки, – сказал Бахл. – Не надо ее мучить.
– Никогда без вашего разрешения, милорд.
– Хорошо, – сказал Бахл, поднимаясь со своего места.
Йим поднялась вместе с остальными, ее лицо стало маской, скрывающей отчаяние. Все было напрасно. Она отбросила единственный шанс на любовь, терпела боль и ужас, унижалась, чтобы садистский трус мог надругаться над ней. В конце концов она умрет, и никто не будет спасен.
Яун схватил Йим за руку и сжал ее так, что ее пальцы заныли. Затем он сжал ее, пока она не поморщилась от боли.
– Это была всего лишь проба, ты, немытая шлюха! – прошептал он. Яун снова сжал ее руку. – Иди за мной по пятам и не смей отставать. Нам предстоит долгая ночь.
35
Комната Яуна была большой, на верхнем этаже замка. Когда Йим вошла в нее, Яун заставил ее встать в центре, а сам закрыл и запер дверь на засов.
Яун заметил ее реакцию и улыбнулся.
– Когда ты надоешь лорду Балу – а ты наверняка надоешь, – я познакомлю тебя со своими игрушками.
Он медленно подошел к Йим, схватил ее платье за вырез и сорвал его с ее тела. Затем он сладострастно ухмыльнулся.
– Встань так, как ты делала это на рабском камне.
Йим опустила руки к бокам и уставилась прямо перед собой, пока Яун кружил вокруг нее.
– Мои медяки купили тебя, – сказал он, – но Хонус не дал мне даже пощупать.
Яун протянул руку и схватил одну из грудей Йим.
– Ну и где теперь Хонус? – Затем он сжимал ее до тех пор, пока Йим не задыхнулась от боли. – Отвечай, рабыня!
Я убежала от него.
– К твоему настоящему хозяину. Тому, кто тебя купил. – Яун сжал другую грудь Йим, заставив ее застонать. – Ты помнишь, сколько я заплатил?
– Десять медяков.
– Правильно будет «десять медяков, хозяин».
– Десять медяков, хозяин.
– А теперь ты – подержанный товар. Этот Сарф часто пользовался тобой?
– Каждую ночь, хозяин.
– Стой спокойно, пока я посмотрю, насколько ты изношена.
«Осмотр» Яуна был жестоким ощупыванием. Когда он щипал и тыкал Йим так, что не оставалось следов, или в местах, где следы не были видны, она поняла, что причинение боли возбуждает его. Поэтому она преувеличивала свои страдания, постепенно доводя стоны и морщины до криков. Уловка сработала, и в конце концов Яун приказал ей раздеть его.
Йим повиновалась, стараясь выглядеть несчастной и испуганной. В то же время она напрягала все силы, чтобы попытаться сделать то единственное, что могло бы предотвратить ее изнасилование. Она задумала это, пока следовала за Яуном в его комнату. Раздев своего мучителя, она опустилась перед ним на пол и, наклонившись, стала медленно и чувственно целовать его ноги. Затем она села прямо.
– Раз уж ты теперь мой хозяин, может, я совершу подвиг, которому меня научил Хонус? Ты почувствуешь себя так, как будто находишься с десятками женщин.
– Исполни свой трюк шлюха, – ответил Яун, – и молись, чтобы это доставило мне удовольствие.
– Так и будет, господин. – Йим снова поцеловала ноги Яуна, а затем села на пятки.
Йим приступила к медитации, опасаясь, что не успеет закончить ее до того, как Яун начнет проявлять нетерпение. Она уже была на полпути, когда он сказал: