Свет Дивояра
Шрифт:
Ну, вы чудаки, смеялся Очерота. Это вам не тюрьма! Конечно же, отпустят! Пять дней в неделе учебные, а два — выходные. Всё, как у людей. Ваши кони пасутся на облачных лугах — как надо будет, свистнете. Молодые дивоярцы по выходным обычно удирают вниз, ведь там у них много знакомых.
Товарищи рассказывали Очероте о Селембрис, и Лён с изумлением вдруг понял, как мало знает он о волшебной стране. Это он-то, который так много путешествовал по ней!
Оказывается, что на ярмарку прибывают не только дивоярцы, но и вообще все маги, которые не замечены в плохих делах. Помимо тех, кто составлял особую касту среди волшебников Селембрис, есть и другие:
Пока небесный город не прибыл на Селембрис, многие дивоярцы промышляли в случае необходимости простой торговлей всякими вещами и снадобьями. Это ещё была и практика для учеников — не все они станут небесными магами, кому-то это составит средства к существованию. Но учеников, которые по выходным будут отправляться вниз, снабдят карманными деньгами, чтобы они не зарабатывали себе на пропитание рыночными фокусами и не подрывали авторитет небесного города. Да, они на полном содержании — от шампуня для волос до амуниции.
Лён с Пафом вспомнили о тех блаженных временах, когда жили они в замке Гонды, под ласковым вниманием Зоряны, и помогали своему учителю готовить всякие волшебные снадобья. Вспомнились и уроки Фифендры, когда она нещадно их гоняла за ошибки в составлении травяных сборов и небрежно произнесённые слова заклинания.
— Не хотите пойти потанцевать, — спросила вдруг, подсаживаясь к двум друзьям, Энина.
Девушка переоделась и сменила своё, похожее на деревенский наряд платье на одежду, которую предложил им Дивояр. Теперь на ней не было юбки, и одета она была, как многие волшебницы, в одежду, близкую к мужскому типу. На ней были узкие кожаные брюки с отделкой по бокам, высокие изящные сапожки, и лёгкая щегольская куртка. Но в качестве компенсации этому неженственному наряду, она высоко уложила свои волосы и скрепила их драгоценными шпильками, а на затылке прятался скромный гребень, который лишь один и держал непокорные волосы Энины.
— Вы всё время молчите, — продолжила девушка, глядя на товарищей своими ясными серыми глазами. — Я тоже ещё не чувствую себя уверенно. Надеюсь, это скоро пройдёт.
— Да, как-то не слишком по себе, — сознался Паф. — Такая роскошь во всём.
— Вам сколько лет? — спросила девушка у них.
— Нам исполнилось восемнадцать, — ответил за обоих Лён.
— Не может быть, — не поверила Энина. — Ты явно старше. Тебе, наверно, лет двадцать пять.
Лён невольно поднёс к лицу пальцы и коснулся щёк. Он всё время забывал, что изменился внешне. Да, он действительно был старше, но вот на сколько? Сколько лет ему накинул темпоральный вихрь, в который он попал в пещере, когда разрушился Красный Кристалл?
— Я всё хотел спросить: что случилось с твоим лицом? — спросил его Паф позднее, когда они уже возвращались, усталые и переполненные впечатлениями, в свою великолепную комнату в башне университета.
— Я попал под волну ускоренного времени, когда раскрывался твой Кристалл, — неохотно ответил Лён. — В одну минуту для меня минули несколько лет, а сколько — я не знаю.
— Ты выглядишь старше меня, — заметил Паф. — Энина приняла тебя за моего старшего брата.
Глава 4
Занятия
— Лён, пожалуйста, не помогай мне, когда у меня будет плохо получаться, — просил он. — Я не хочу вводить учителей в заблуждение относительно моих способностей. Обман противен и унизителен. Я лучше буду фокусы на ярмарке показывать, чем стану притворяться тем, кем не являюсь.
Да, характер Пафа давал себя знать: товарищу действительно претила ложь, а объяснять сокурсникам, почему у способного, по мнению Брунгильды и Магируса, ученика случилась такая досадная задержка в развитии, гордость не давала. Будь, что будет, упрямо решил Паф и более не выказывал при товарище страха перед будущим. А Лён, признаться, подумывал об этом: чтобы незаметно своей силой подправлять неважные результаты Пафа. Но первый же учебный день показал им, как они сильно ошибались. Занятия в небесном университете не напоминали ни в малейшей мере учёбу в школе или даже уроки возле дуба.
Прежде всего, тут не было понятия учебных часов, да и уроков самих, как таковых, не было — то есть не было академического часа. День не делился расписанием на разные предметы, а целиком принадлежал одному преподавателю. Как брал их с утра один учитель, так весь день с ними и проводил.
Занятие по предмету напоминало не лекцию, а беседу. Ученики могли свободно спрашивать о чём угодно, даже если тема не касалась предмета напрямую. Учителя считали, что всё необходимое так или иначе попадёт в головы студентов, и свободно отвлекались в сторону от плана. Мало того, они редко весь день торчали в одном помещении: занятие часто походило на экскурсию. Нередко группа отправлялась вместе с преподавателем вниз, на землю Селембрис. Тогда все садились на своих волшебных скакунов и стаей срывались с края облака.
Бывали экскурсии по городам, причём, лунные кони уже более не прятали своих крыльев, как было это в отсутствие небесного города. Теперь, когда класс вступал в городские ворота, летучие кони гордо несли своих седоков меж двух поднятых крыльев. Это шествие всегда сопровождалось толпой, и молодые дивоярцы стали привыкать к торжественной и почётной своей роли.
Часто они отправлялись в пустынные места, и преподаватели показывали им удивительные и необъяснимые феномены волшебной страны.
Первым преподавателем, с которым встретилась группа, была валькирия Брунгильда. Лён с Пафом очень обрадовались этому и ещё больше обрадовались, когда узнали, что боевому искусству первокурсников будет учить Магирус Гонда.
Одним из предметов Брунгильды была история Селембрис. Вот тут все с изумлением поняли, как мало они знают об этой удивительной стране. Все сведения учеников были разрозненны и лишены систематичности. Они были знакомы со многими артефактами, но не задумывались об их происхождении, назначении, то есть были ничуть не лучше тех деревенских жителей, которые прекрасно знали, например, о существовании Переходников, но понятия не имели, кем, зачем и для чего они поставлены.