Свидетели Времени
Шрифт:
Блевинс воинственно спросил:
— И откуда начать?
— Я хотел у вас узнать.
— Я уже говорил вам — ни у кого в Остерли нет причин убивать отца Джеймса!
— Но мы не можем утверждать это с уверенностью, пока не докажем вины Уолша.
Огорченный Блевинс в упор смотрел на инспектора-лондонца.
— Вы действительно думаете, что я ошибся с Уолшем?
Ратлидж ответил уклончиво:
— Если вам придется против своей воли выпустить Уолша, вы все равно будете верить, что убил он?
Блевинс отвернулся, и тяжелый вздох подтвердил
Наконец он сказал:
— Я не хочу знать, чем вы станете заниматься. Во всяком случае, сначала. Только когда появятся веские основания, я выслушаю результаты, какими бы неприятными они ни были. Вы поняли меня?
Ратлидж молча кивнул, понимая, что сейчас Блевинс прочертил между ними границу.
Хэмиш сказал: «Если убил не Уолш, то ты нажил врага».
Пожалуй, с этим он был согласен.
Наконец грохот в конце коридора прекратился, но наступившая тишина даже тревожила Ратлиджа.
Блевинс проводил его до выхода и спросил:
— С чего начнете?
Ратлидж, подумав, ответил:
— Откуда все началось. С доктора, который осматривал тело.
Выйдя на свет неяркого октябрьского утреннего солнца, он услышал голос Хэмиша так ясно, как будто тот стоял в двух шагах сзади, за его плечом.
«Обратной дороги нет. — Это было предупреждение. — Если ты окажешься не прав, он просто сживет тебя со света».
И Ратлидж, не замечая, что говорит вслух, громко ответил:
— Чему быть — того не миновать.
Глава 15
Ратлиджу пришлось подождать минут двадцать в приемной доктора Стивенсона, прежде чем медсестра Конни пригласила его в кабинет.
Стивенсон, глядя на инспектора поверх очков, поприветствовал его.
— Слышал, что вы вернулись из Лондона. — Он сложил листы, которые читал перед этим, и положил в папку. — Блевинс очень надежный и знающий свое дело полицейский. Не понимаю, зачем вообще ему нужна помощь Лондона, чтобы кто-то заглядывал ему через плечо. Большинство наших жителей вполне удовлетворены, что Уолш и есть убийца отца Джеймса, и если было хоть одно свидетельство обратного, то я о нем не слышал.
— Когда человек так много разъезжает по стране, как это делает Мэтью Уолш, его передвижения нелегко проследить. А время, отпущенное на это, очень ограничено, — ответил Ратлидж, ожидая приглашения присесть.
Стивенсон кивнул на стул, и Ратлидж сел.
— Так что вас привело сегодня ко мне?
«Осторожнее с ним», — предупредил Хэмиш.
— Я не был здесь, когда нашли тело. Хотелось бы услышать, что вы заметили особенного на месте преступления.
— Я все написал и отдал доклад
— Это ваш официальный отчет. Но я хотел бы выслушать ваше личное мнение — что вы почувствовали или увидели такого, что могло показаться странным и даже неправдоподобным, о чем, разумеется, вы не написали в отчете.
Стивенсон откинулся на спинку стула.
— Не вижу оснований для вымыслов. Это был совершенно ясный случай насильственной смерти. В этом не может быть сомнений.
Ратлидж заметил мягко:
— И все же можете вы вспомнить какую-то деталь, маленькую, на первый взгляд не важную? Она может помочь нам найти ключ к разгадке этого ребуса.
Стивенсон внимательнее взглянул на Ратлиджа, и его мысль заработала.
— Вы же не предполагаете, что кто-то из Остерли…
Ратлидж оборвал доктора:
— Позвольте, я приведу пример. Монсеньор Хольстен заметил при нашей с ним встрече, что в комнате, где был убит отец Джеймс, он ощутил присутствие огромного зла. А миссис Уайнер, со своей стороны, уверена, что убийство совершили из мести. Но ни монсеньор Хольстен, ни экономка не сообщили о своих личных впечатлениях в официальных показаниях. Как и вы.
Хэмиш что-то говорил, но Ратлидж ощущал только повисшую тишину.
Стивенсон поскреб подбородок, слышно было, как заскрипела щетина.
— Не скажу, что у меня было какое-то подозрение, разве только неверие в то, что произошло. Констебль, который явился за мной, сказал лишь, что отец Джеймс мертв, я схватил чемоданчик и поспешил с ним. При этом заметив констеблю, что только врач, то есть я, может определить, наступила смерть или нет. И когда мы вошли в комнату, где он лежал, первое, о чем я подумал, вернее, про себя удивился, что этот умный и жизнелюбивый, довольно крупный человек показался меньше после смерти. Но ведь мы стояли над ним, а не как раньше — лицом к лицу, что, вероятно, объясняет этот эффект. В комнате было с полдюжины людей, из коридора доносились всхлипывания женщины, это была миссис Уайнер. А потом я был слишком занят, чтобы предаваться размышлениям, стал фиксировать свои наблюдения, перешел к обычной в таких случаях работе. — Он задумался, как будто припоминая.
Ратлидж попросил:
— Продолжайте.
— Он лежал около окна, повернув к нему голову, почти на левом боку, его левая рука с раскрытой ладонью свободно лежала на полу, и я помню, что подумал: он не видел того, кто напал. Но Блевинс показал, что творилось в кабинете: взломанный стол, перевернутые стулья, разбросанные бумаги, и сказал, что, вероятнее всего, отец Джеймс застал вора за этим занятием, поэтому подбежал к окну, чтобы позвать на помощь. Это старый дом, но рамы скользят хорошо, я пробовал. Но если отец Джеймс и докричался бы до помощи, она не успела бы вовремя. Негодяй ударил его сзади, и ударил сильно. Но жертва действительно смотрела в окно. Наверное, Блевинс был прав, он отлично знает свое дело. Мое дело — освидетельствовать труп.