Свинья
Шрифт:
– Господи, это гребаное место воняет хуже, чем мясокомбинат, - пожаловался Рокко, содрогаясь.
– Это шлюхи, - объяснил Наклс по-дебильному монотонно.
– Они не моются.
– Мы должны бы окунуть их обеих в Гудзон24, но это, вероятно, убьёт рыб.
Рокко и Наклс заржали.
– Сюда, парень.
Леонард, все еще не обращая внимания и тяжело нагруженный своим снаряжением, тупо последовал за Рокко из кухни в комнату. Щелкнул cвет.
– Твое дерьмо лучше, чем у этого парня?
– cпросил Рокко.
Леонард огляделся. Беспорядок и футляры
– О, да, - Леонарду, наконец, удалось ответить с гордостью.
– Это - восемь миллиметров. Я снимаю - в шестнадцати. Лучше зернистость, лучше разрешение.
– Хорошо, парень. Там “Темная комната”. С какой-то большой модной машиной, которую мы купили. Надеюсь, ты знаешь, как ее использовать.
Еще одна дверь. Леонард вошел, чтобы обнаружить знакомые химические ароматы и более новую модель для производства фильмов “Kodak ES Series”, с выбираемым подающим мостом, который совместим c размерами пленки от восьми миллиметров до тридцати пяти.
– Я могу легко справиться с этим, - сказал Леонард.
– В колледже я проходил курс фотографии, уровень 300.
– Хорошо. Теперь видишь эти футляры?
– Рокко указал на полки, полные пластиковых и металлических пленочных футляры, от пятидесяти- до двухсот пятидесяти- футовых катушек.
– Посмотри некоторые из них, чтобы точно знать, какие фильмы будешь делать. Последний парень был мудаком, но он был очень хорош, поэтому нам нужно, чтобы ты снимал “хорошие вещи”. Если ты не будешь снимать хорошие вещи, отправишься в Гудзон.
Трудно было усвоить всю эту информацию при рассмотрении обстоятельств: вырван из своего дома посреди ночи, вырван из его жизни и устремлений, не говоря уже о том, что его левое яичко вырвано из его паха.
Рокко ухмыльнулся.
– Ничего личного, парень, но такова жизнь. У нас есть приказы, и у нас нет времени ебаться вокруг да около. Если ты облажаешься - мы избавимся от тебя. Сделаешь все правильно, и мы поступим правильно. Усек?
Леонард кивнул.
Краем глаза он совершенно случайно, заметил открытый шкаф. Осколок молнии мгновенно пронзил его сердце - лица, казалось, смотрели на него из шкафа, и они казались... очень узнаваемыми. Еще один шаг, и он заглянул внутрь. Джек Кеннеди, Ричард Никсон, Авраам Линкольн - все пялились изнутри. Как и Барри Голдуотер, Джордж Уоллес, Линдон Джонсон и мистер Спок. Все великие президенты. Это были маски, в конце концов понял Леонард, резиновые маски на Хэллоуин, которые вы натягиваете на голову. Почему, подумал Леонард, резиновые президентские маски в шкафу? Он узнает это позже потому, что прежде чем он смог озвучить этот вопрос, из другой комнаты раздался громкий звук.
– Это Наклс, расталкивает девочек. Давай,
Леонард засеменил за Рокко к какой-то копии жилой комнаты, хотя «жилая» в данном случае была грубым злоупотреблением терминa. Гнилой ковер, гнилая кушетка. Гнилые обои на гнилых стенах. Над кушеткой висела кривая картина: пейзаж склона. Причудливая.
Худая, обнаженная девушка лежала или спала, или потеряла сознание, или умерла на полу. Кожа цвета крахмала, и грязные, тонкие светлые волосы. Другая девушка в запятнанном платье аналогично лежала на диване. В их истощении они могли бы быть близнецами, если бы у девушки на диване не были грязные, темные волосы. Наклс топал по полу своей 13-футовой ногой прямо рядом с головой блондинки. Девушка не двигалась.
– Черт, эти суки мертвы?
– Спросил Рокко.
Наклс ударил девушку по голове. Pеакция была замедленной. Через мгновение она, вроде как, хныкнула, затем она пошевелилась.
Рокко прижал подошву своего ботинка к лицу девушки на диване. Он толкнул ее немного, после чего она тоже проснулась.
– Вставайте, вонючие сучки!
– закричал Рокко.
– Вы должны были почистить эту халупу и ваши грязные пёзды тоже! Это место пахнет хуже, чем раздолбанное очко!
Затем Рокко сместил ботинок на шею брюнетки и надавил. Она подавилась и начала вздрагивать.
– Ты можешь в это поверить? Никакого уважения от этих сук... Наклс, дай ей пинка.
– Точняк, босс.
Наклс подошел и наклонился, cжал свой гигантский кулак и с размаху стукнул девушку прямо в живот. Она взблевaнула, и ее глаза распахнулись. Когда Рокко убрал ботинок с шеи, она свернулась калачиком.
– Прости, прости, - пробормотала она.
– Мы не знали, что вы здесь.
– Я что, похож на имбицила?
– Рокко набросился на нее.
– Когда мы только входим сюда, вы прыгаете от радости. Теперь скажи своей подружке-наркоманке на полу, что если она не поднимет свою задницу прямо сейчас, Наклс отрежет ей нос.
Лихорадочно, насколько возможно от полукоматозного героинового наркомана, брюнетка подтолкнула ногой голую блондинку на полу.
– Подснежник! Подснежник, вставай! Они здесь!
В конце концов, обалдевшая блондинка поднялась с пола и села на диван. Затем Рокко представил их.
– Смотри, вонючая блондинка - это Подснежник, вонючая шатенка - это Сисси. Они “отработанные” уличные шлюхи-наркоманки из сетей Винчетти восточного побережья. Когда они “выгорают”, мы привозим их сюда. Они такие тощие и уродливые, что “джон”25 не заплатит больше пяти долларов за их выкрутасы. Поэтому мы используем их для кинца.
Но Леонард просто смотрел на все это, мечтая, чтобы это был сон. Конечно, сны не пахли так плохо, но все это казалось настолько абсурдным, что он не мог в это поверить.
– Девочки, - продолжал Рокко, - это Леонард, он заменяет того ебучего мудозвона, который здесь был раньше, и теперь кинчик делает он. Вы делаете то, что он говорит. Все, что он говорит. Если нет, вам пиздец. Поняли?
Обе девочки смиренно сидели на диване, руки на коленях. Обе одновременно кивнули.