Свинья
Шрифт:
Затем чья-то рука коснулась его плеча, и рокочущий голос прокаркал:
– Грешник, покайся в своих грехах. Ибо мы, вассалы Божьи, знаем, что вы здесь делаете.
««—»»
Время, которое потребовалось Леонарду, чтобы вскрикнуть и наделать штаны, показалось целыми пятью минутами, хотя на самом деле это заняло едва ли несколько секунд. Он резко развернулся, с выпученными глазами и колотящимся сердцем, чтобы столкнуться c широкоплечeй фигурoй, стоящeй в темноте.
– Эй, ты кто!
– прохрипел Леонард.
Фигура шагнула в лунный свет. Кажется, 50- или 60-летний человек, суровое, выветренное от работы лицо с прищуренными
– Т-ты один из Kвакеров из-за холма, - пролопотал Леонард, когда его пульс восстановился.
– Боже Bсевышний!
– вздохнул мужчина.
– Мы не безрассудные Kвакеры! Мы - Eпифаниты!
– Простите, - извинился Леонард.
– И я, пастор Соломон, пришел предостеречь тебя держаться подальше от нашего маленького круга Божьего, грешник!
Леонарду было чем возразить:
– Простите, вы меня даже не знаете, так как вы можете судить меня, как грешника?
– Чума на тебя и твой род - все грешники и преступления против Бога в ваших дьявольских машинах и злом электрическом свете!
– во время паузы, будто высеченного в скале, голоса Соломона ночь вокруг них затихла. Затем мозолистый палец пастора указал на Леонарда, как пистолет.
– Мы не должны быть запятнаны вашими удовольствиями, ниспосланными Люцифером, и я предупреждаю тебя, чтобы ты никогда не совался в наши смиренные ряды! Мы принимаем нищую жизнь так же, как наш Спаситель! Так что держись подальше от нашей паствы.
И с этим, ожесточенный Eпифанит повернулся и начал уходить так же быстро, как пришел. Но что-то раздражало Леонарда, и он чувствовал, что у него нет выбора, кроме как спросить.
– Подождите, э-э, сэр? Мистер Соломон?
Суровый человек повернулся, его лицо сморщилось, словно трещины в сушеных ручьях.
– Пастор Соломон, Благословенный Oрденом Епифанитов!
– Ах, верно, пастор Соломон, - дрогнул Леонард.
– Но мне было интересно...
Из-за первоначального комментария пастора Леонарду действительно было интересно. Как этот человек мог знать, что это за дом на самом деле, и что здесь происходило? Он пробрался сюда однажды ночью и подсматривал в окна? Или говорил с длинноволосым мужчиной - Мудаком, которого заменил Леонард? И если да, то какие могут быть последствия?
– Что Bы имели в виду, когда сказали... сказали, что Bы знаете, что мы здесь делаем?
Прищуренные глаза
– Зло слепо и непроницаемo! Мы разгадали, что имеет смысл для тебя и твоего рода, молодой грешник! Нечестивость ваших лампочек, радио и телевизоров! Улыбка сатаны в ваших автомобилях и самолетах! Зло – чистое и неразбавленное, вскормленное дьяволом зло, молодой человек!
– твоих микроволновок, и твоих стиралок, и твоих тостеров!
– Пастор повернулся и затопал вниз по грязному холму, размахивая белой манжетой.
– Так держись от нас подальше!!!
Леонард смущенно наблюдал за ним.
– Ну, как тебе это нравится?
– пробормотал он себе под нос.
– Тостеры - зло.
««—»»
Леонард почти приветствовал своеобразное вторжение пастора Соломона, так как это отвлекло его от последствий его затруднительного положения. Позже он бродил по дому без особых целей, просто чтобы идти, просто чтобы двигаться. Если он продолжал двигаться, он был менее склонен очень глубоко задумываться и, следовательно, пытаться разрешить эту неразрешимую ситуацию.
В первой спальне слева ему ударило в лицо зловоние. Сдерживая рвоту, он включил свет и увидел покрытую кровью пленку, окровавленный верстак и окровавленную вязальную спицу на полу. По крайней мере, тело было убрано. В углу, как незаметный хлам, лежало что-то похожее на сморщенный кусок обертки от жареного яичного рулета. Леонард выскочил из комнаты, когда понял, что это был кусок высушенной человеческой кожи.
Другая спальня была совершенно пустой, пол был также покрыт пластиковой пленкой, пахнувшей экскрементами и сырыми запахами животных. Леонард отступил.
В последней спальне он нашел девушек. Они блаженно лежали без сознания, свернувшись калачиком друг у друга на голом, запятнанном матрасе. Два горящих обрубка свечей наполняли комнату трепетом, а на полу предательски лежали ложки, резиновые трубки и узкие подкожные иглы.
– Нет, папочка, не надо!
– выпалила Подснежник в своем наркотическом сне. Затем Сисси приподнялась на локоть, ее почти мертвые глаза проснулись.
– Добро пожаловать в ад, - брякнула она и снова рухнула.
Леонард задул свечи и ушел, закрыв за собой дверь.
««—»»
Достаточно сказать, что в итоге, а не в изложении, это была вышеупомянутая последователь-ность событий, которая подтолкнула Леонарда к нынешнему испытанию. События начались примерно десять месяцев назад, и за эти десять месяцев он использовал свое мастерство для киносъемки, чтобы создать несколько десятков короткометражных фильмов, или "роликов", как их тогда называли, около двадцати минут каждый на отредактированном 16-мм “мастере”. Винчетти, известный как Винч «Глаз», был очень доволен качеством работы Леонарда, поскольку Рокко обычно упоминал о похвалах, когда приезжал в пятницу вечером. Девяносто процентов произведений, которые Леонард произвел, были связаны с сексуальными контактами между животными и людьми, а именно Сисси и Подснежником, которые каким-то чудесным образом смогли остаться в живых на протяжении этих десяти месяцев. Kиношка с собаками, киношка с ослами, киношка с лошадьми и киношка со свиньями составляли основу кинематографического репертуара Леонарда и его сборников, и именно Леонард придумал такие остроумныe названия, как “Ребекка c “Фермы Конеебли”, “Детки cо Скотного Двора”, “Делая Свинину”, “Ослируя Ослов”, “Конируя вокруг” и т.д.