Свистопляска
Шрифт:
Напоследок я преподнесла сержанту ещё один сюрприз.
— Если вы думаете, что это все, то глубоко ошибаетесь, — заявила я, не поднимаясь с места и заставив и сержанта сесть. — Тут такое дело… Вторая афёра. Сейчас я пана с ней познакомлю, и только тогда вы поймёте, какая же каша здесь заварилась…
С нетерпением поджидала я Болека на автовокзале. Время шло, а его не было видно. Но вот подъехал автобус из Песков, из автобуса выскочил Болек и сразу увидел меня. Молодец, не задерживаясь развернулся и целеустремлённо направился к почте. Под мышкой он нёс мой матрас, надеюсь, с
Вздохнув с облегчением — до встречи с сержантом оставалось совсем немного времени, — я двинулась вслед за Болеком.
Надо признать, сержант оказался хорошим помощником, и ещё до ужина я смогла подбросить обратно похищенные из столовой «Пеликана» предметы сервировки. Вдобавок были профессионально обработаны три стула из той же столовой-ресторана, так что в настоящий момент ничто не мешало целиком переключиться на Болека с его наркотиками.
Ни с того ни с сего я вдруг изменила мнение относительно необходимости соблюдать конспирацию — думаю, просто терпения не хватило, ну не могла я ждать, пока мы с ним доберёмся до почты!
— Эй, проше пана! — заорала я на всю улицу, высунувшись из окошечка автомашины.
Мужчины на улице все, как один человек, обернулись в мою сторону, в том числе и Болек. Я энергично принялась махать ему рукой, продолжая кричать:
— Проше пана, я за матрасом! Он у пана, большое спасибо, теперь я могу его взять!
Болек остановился, немного поколебался и неуверенно направился ко мне. Остальные, поняв, что мои крики к ним не относятся, отправились по своим делам, происшествие не было из ряда вон выходящим. А я продолжала орать на всю улицу — на всякий случай, кто знает?..
— Спасибо, огромное спасибо, я так пану признательна! Могу подбросить вас, куда надо! Не стесняйтесь, прошу, прошу!
Мои вопли гремели по всей округе и наверняка неслись по водной глади залива до государственной границы. Болек понял, что следует подчиниться. Деревянным шагом, не сгибая коленей, он перешёл мостовую и влез в машину со своей ношей.
— Так и помереть недолго, — убеждённо заявил он, — вон как сердце колотится! Не хотелось бы обижать вас, но, честно признаюсь, я подумал, уж не спятила ли пани. И не знал, что делать — притвориться глухим или бежать куда глаза глядят.
— А что, по-твоему, плохо получилось?
— Нет, не очень плохо, средне…
— А почему? Я плохо притворилась? Хотела, чтобы все поняли — мы незнакомы.
— Думаю, все так и поняли, что я у незнакомой дамы свистнул матрас, а она за мной на машине погналась. Уж и не знаю, как лучше…
— Неважно, главное, побыстрее нам пообщаться. Ты почему приехал на автобусе? Ездил в Лесничувку?
— Нет, просто сел в автобус и ездил до Песков и обратно, чтобы они не могли меня поймать, ведь пани сама велела, а ничего лучшего мне не пришло в голову. И видите, в самом деле не поймали.
— А как тебе удалось отвязаться от Зигмуся? — спросила я с любопытством, испытывая лёгкие угрызения совести: ведь бросила парня на съедение этому зануде кузену.
Озабоченное выражение вмиг покинуло лицо Болека, чело его разгладилось, и я с удивлением услышала, как он удовлетворённо захихикал.
— А я и не отвязывался, он ездил со мной в автобусе.
От неожиданности я нажала на тормоз на самом повороте.
— Ты шутишь?!
— Помереть мне на этом месте! Ну, не все время, проехался два
Забыв, где стою, слушала я захватывающий отчёт Болека об автобусном общении с Зигмусем.
— Его жутко заинтересовал наш фамильный склеп в Молдзях, я подумал — чего скупиться? И расписал его так, что у бедняги глаза на лоб полезли. Ещё бы: часовня в готическом стиле, позолоченный купол с медным крестом. Чтобы грабители не забрались, запирается на особый электронный замок. И тут я принялся описывать этот замок во всех технических подробностях, уж в этом я разбираюсь, одного замка мне хватило на весь маршрут туда и обратно. Немного не дотянул, пришлось подбросить освещение на фотоэлементах. Я уж готов был ещё добавить и микроволновую печь в гробнице, установленную специально для безутешных родственников, когда они съезжаются поминать покойников. А что было делать? Чуть только я вылезал из склепа, он сразу начинал разоряться о нашем безумно выгодном совместном предприятии, а я напрочь забыл, что за предприятие, вот и держался за склеп. Сразу вспоминал об очередном удобстве. Вот, к примеру, там ещё и кран есть.
— Кран? Зачем?
— А как поддерживать чистоту в помещении, где установлены гробы?
Ну все, пропала я. Зигмусь непременно распишет чудо-склеп всем родичам, и на меня смертельно обидятся и наша тётка, и сестра Зигмуся, ну да что теперь поделаешь? С трудом различая дорогу сквозь слезы, выступившие от смеха, я наконец включила газ и освободила поворот. Хорошо, что в Крынице движение не очень оживлённое.
По дороге я рассказала парню о подключении к делу сержанта полиции.
Болек поначалу обрадовался.
— Здорово! Второй свидетель, к тому же полицейский.
Однако, немного подумав, встревожился.
— А что, если он с ними снюхался? Знаете ведь, как бывает, кто-то из секции наркотиков получает взятки…
— Наверняка получает, — успокоила я парня, — иначе у нас так буйно не процветал бы этот наркобизнес. Но не волнуйся, в Морской Крынице нет секции наркотиков.
— Ну тогда другое дело, — утешился Болек. — И очень хорошо получается, поднимем шум снизу, наверху не так просто будет его приглушить. Неплохо, неплохо… Если ещё мне повезёт, может, и выйду сухим из воды, жив останусь. При благоприятных обстоятельствах…
— Благоприятные обстоятельства мы потом обсудим общими силами.
Сержант появился сразу же, не заставил себя ждать. Очень тактичным оказался этот молодой человек, не стал приставать к Болеку с бестактными расспросами об его участии в контрабанде наркотиков, а сразу перешёл к медведю.
— Времени у меня в обрез, — как-то загадочно обронил он, — действую я неофициально и потому прошу не предавать огласке моё участие. А ну, быстренько!
Игрушечный медвежонок панда был так прекрасен, что рука не поднималась его распарывать. Болек успокоил меня — собственноручно зашьёт так, что и следа не останется. И все равно в разрушительной работе я не стала принимать непосредственного участия, лишь наблюдала с любопытством за действиями сообщников. Они вспарывали игрушечный живот так аккуратно, с такой деловой сосредоточенностью, словно производили сложную хирургическую операцию на живом человеке, осторожно, по кусочку раздвигая в стороны мех и обнажая внутренности медвежонка.