Свистопляска
Шрифт:
С большим трудом изгнав из мыслей Выдру с медвежонком, я попыталась думать конструктивно. К сожалению, мне как-то не доводилось в жизни переправлять контрабанду. Вообще никакую, не только наркотики. И тем не менее те штучки, которые предписывалось выделывать Болеку, переправляя наркотики, показались мне чрезвычайно странными и лишёнными всякого смысла. А может, во всем этом просто по своей темноте я не усматриваю никакого смысла? Крепче зажмурившись, я попыталась докопаться до смысла. Значит, так. Одна посылка отправляется в Швецию морем, плывёт в виде медведя. Допустим. Вторую Болек собственноручно доставляет в Данию, осчастливит
Я уже открыла было рот, чтобы высказать эту идею Болеку, но захлопнула его, не издав ни звука. В голове пронеслись отрывочные сведения о каких-то огромных количествах контрабандных наркотиков, перехваченных властями, вроде бы трофеи исчислялись десятками и даже сотнями килограммов, куда там до них медведю с торбой… Такую потерю наркотическая мафия пережила бы безболезненно… С другой стороны, даже несчастные несколько килограммов, находящиеся в распоряжении Болека, тоже являются железным доказательством преступления, а главное, Болек может сообщить о новом оригинальном методе контрабанды. Очень даже имеет смысл обратиться к властям!
Болек давно уже вынырнул и отфыркивался неподалёку.
— А где ты вообще остановился? — поинтересовалась я, открыв глаза.
— Снимаю комнатку у одной бабы, рядом с почтой.
— Если встать к почте лицом, направо или налево?
— Налево, такой розовый домишко. Я обрадовалась.
— Чудесненько! Я тоже снимала там комнатушку восемнадцать лет назад. Слушай, тебе не приходило в голову, что подворачивается удобный случай?
Оказывается, приходило.
— Но сначала я хотел посоветоваться с пани, — сказал Болек. — Сейчас я мог бы отколоть номер, но с кем? Хотелось бы так все провернуть, чтобы уцелеть, иначе мне просто не сносить головы.
Я опять принялась думать. На первый план нахально выдвинулась идея, которую я и высказала Болеку.
— Считаю, начать надо с того, чтобы нам с тобой вспороть медведя. Ага, погоди, ты должен был порасспрашивать про размашистого недоумка, предполагаемого убийцу моего знакомого. Порасспрашивал?
— А как же, целых шесть домов обошёл. Выдумал себе дядюшку, с которым мы договорились тут встретиться, а я по дурости прозевал его на вокзале, вот теперь и разыскиваю. Все бабы мне сочувствовали, искренне старались вспомнить, но такого не видели. Во всяком случае в этих шести домах он не ночевал.
— А в каких домах? Ты хоть улицу и номера домов запомнил?
— А как же, пани меня уж совсем за дурака считает! Я даже записал, выйдем на берег, дам список. Но боюсь, такие поиски не один год займут, многовато здесь домов.
Решение пришло само. Я уже знала, что надо делать.
— Возвращаемся! — возбуждённо потребовала я. Разворачивая к берегу матрас, я нечаянно ухватила Болека за волосы, который с криком «Да нет же, я не тону!» немедленно погрузился в воду и принялся пускать пузыри. Отпустив беднягу, я принялась энергично грести руками, по дороге излагая свой план.
— Надо сделать так, чтобы ты стал недосягаемым для своей шайки, а то ещё отберут у тебя товар. И ни в коем случае не обнаружили нашей связи. Где я тебя разыщу?
— На автобусной
И Болек быстро поплыл к берегу, покинув меня в море. Я не видела его, так как плыла к берегу задом. О том, что земля близко, догадалась тогда, когда зацепила рукой какого-то ребёнка. Значит, совсем мелко. Я рискнула соскочить с матраса в воду, обернулась к берегу лицом и замерла от ужаса. Приплыла я точнёхонько к оставленным на берегу вещам, и рядом с моей пляжной сумкой на разостланной подстилке сидел Зигмусь, а Болек шёл прямо на него, не отдавая себе отчёта в том, что делает!
Если бы у меня было лассо… Если бы я умела им пользоваться… Я непременно набросила бы петлю на парня и оттащила его обратно! А так… Кричать не имело смысла, любая, даже самая нейтральная фраза сразу положила бы конец нашей конспирации. Да и не услышал бы Болек моих криков, такой шум стоял на пляже. Орали дети, рядом группа молодёжи играла в волейбол, родители оглушительно призывали свои чада, гремели транзисторы. Как лунатик, вышла я на берег и, волоча матрас, двинулась следом за Болеком, сразу же смешавшись с толпой на пляже.
Зигмусь узнал Болека, когда тот чуть не наступил на него, и жутко обрадовался. До меня донеслось:
— Приветствую-приветствую! Как я рад, как рад! Такая приятная встреча! Мы не успели всего обсудить, вот удобный случай. Да-да, понимаю, вы очень торопитесь, но хоть чуточку отдохните. Присядьте вот здесь, вот здесь!
Болек до такой степени обалдел, что послушно сел на мою подушку, по которой Зигмусь гостеприимно похлопывал.
Что было делать в такой ситуации? Отвернувшись, пройти мимо, надеясь, что Зигмусь меня не заметит? А потом что? Бегать по курорту в одном купальнике, босиком, прижимая к животу мокрый матрас? Моя сумка с одеждой, ключами от машины и от квартиры стояла между ними, и утащить её незаметно мне не удастся. Вот если бы Зигмусь был склеротиком и своим громким голосом представил мне Болека, забыв, что это я их познакомила, и все вокруг поняли, что мы с Болеком незнакомы… Нет, на это надеяться нельзя, мечты, мечты…
В этот момент Зигмусь узрел меня и окончательно расцвёл.
— Вот и ты, вот и ты! Я увидел тебя в море, сижу, жду-жду! Где это видано, бросать вещи на произвол судьбы? Пришлось сесть и стеречь! А мы тут встретились, видишь, пан Мачек…
Оба с Болеком мы одновременно поправили Зигмуся:
Я:
— Яцек!
Болек:
— Болеслав!
Я сделала это совершенно сознательно, Болек, напротив, чисто рефлекторно. Зигмусь понял его по-своему.
— Пан говорит о покойном отце? Понимаю-понимаю, светлой памяти пан Болеслав, пусть земля ему будет пухом. Но надо же хоть на минуту оторваться от грустных мыслей, вот и почитайте мой труд, очень-очень полезно, а сразу после похорон пана Болеслава и приступим. Дело выгодное, чрезвычайно-чрезвычайно…
Среди многочисленных достоинств Зигмуся была и привычка совершенно не слушать, что ему говорит собеседник. Как токующий тетерев, он слышал только себя. Я безжалостно оборвала это словоизвержение.
— Оставь Яцека в покое, он торопится. И я тороплюсь. Брошу матрас, когда высохнет, принесёшь мне. И подушку тоже.
Выгребла из-под ног Зигмуся сандалии, накинула халатик на мокрый купальник, схватила сумку и со всех ног бросилась наутёк, не дожидаясь реакции ни одного из них.