Свистопляска
Шрифт:
— Сейчас уже все детки спать легли, — язвительно заметила я. — Что же, вытаскиваем деток из постелей и склоняем к тому, чтобы они занялись Болековой лодкой?
Сержант возразил:
— Детишки могут сделать это и по собственному почину, причём не обязательно ночью, с утра успеют. А лодка у пана какая?
Тут оба моих партнёра начали обсуждать совершенно чуждые моей душе проблемы парусного спорта. Единственное, что я умею, — это одной рукой держаться за руль, а второй за парусный канат и направлять лодку в более-менее нужную сторону, если, разумеется, парус только один, а ветер дует мне в спину. Моим партнёрам что-то в строении Болековой лодки не понравилось,
Я стала думать о своём, но краем уха слушала. Версии выдвигались самые разные. Хорошо бы на Болекову лодку наскочила другая и тюкнула её. Нет, на это нечего рассчитывать, на лодках тут плавают в основном рыбаки, а они уже давно научились загодя обходить кретинов. Ага, ещё можно, отчаливая, элегантно долбануться о столбик лебёдки, которые вытаскивают на берег рыбачьи лодки и катера и даже поднимают их на вершину дюны, к сараю. Нет, не пойдёт, не поверят, что Болек это сделал нечаянно. Очень пригодился бы хороший шторм, но надежды на такое счастье мало. А если штиль? Дохлый номер, в штиль Болек отчалит на моторчике, а уж в открытом море поймает ветер. Хоть вешайся!
И все-таки они наконец придумали, как организовать течь, к которой не придерёшься. Отличная, мощная течь сразу же на первых метрах выхода в море. Днище лодки было повреждено, когда её тащили через кучу камней, как назло оказавшуюся на пути к воде. И поначалу повреждение не было заметно, течь обнаружилась уже на воде. Если постараться, такое повреждение можно организовать, но к делу надо приступить немедленно. Лично меня это не касалось, физический труд, для которого требовались сильные руки, — это не для меня.
Покончив с лодкой, мы перешли к медведю. Доставить второй экземпляр панды должен был человек, игрушечный медвежонок сам не ходит. Итак, следовало выявить такого человека и последить за ним. Вот эту задачу поручили решить мне, потому как сержант разорваться не мог, а на помощь родимой полиции рассчитывать не имел права. И в самом деле, пока ничего противозаконного не произошло, а нашими с Болеком неофициальными подозрениями и выводами можно подтереться, так что ему не приходилось рассчитывать на дополнительную полицейскую силу. Комендант — опять же неофициально — позволил ему заняться Гавелом, наркотики же вообще всплыли неожиданно, о них начальство ничего не знало. Сержант имеет право в нерабочее время заниматься чем хочет, может вообще не спать, прогуливаться ночами по берегу моря, любоваться закатами и восходами солнца, восхищаться луной и так далее, но нормальную полицейскую службу нести обязан, от неё его никто не освобождал. Вот если бы в медведе или рюкзаке обнаружились наркотики — другое дело, но теперь, перед лицом сахарной пудры…
Итак, мы обсудили все проблемы, и сержант обратился ко мне:
— Отпечатки пальцев я снял. Нечёткие, страшно глядеть, но что поделаешь? Я отправил их в Эльблонг, в тамошней полиции у меня сердечный приятель, он любит похвастать своими достижениями. И по правде говоря, эксперт он первоклассный, так что я очень на него надеюсь. Но нужны отпечатки ещё нескольких лиц, вот, у меня записано… Колодзей, покойник, кельнер, уборщица. Хотя нет, покойник не требуется, есть у нас его пальчики. А остальные, уж будьте добры, обеспечьте, я не имею никакого основания хватать людей за руки. Сумеете?
Быстренько перестроившись с наркобизнеса на убийство, я заверила стража порядка, что сумею.
— Ничего
— Экстра-супер! — восхитился сержант. — И не забудьте надписать, где чьи.
Я только головой кивнула. Болек оторвался от медведя, которого уже принялся зашивать, и посочувствовал:
— Сдаётся мне, весёленький денёк пани предстоит…
Как в воду глядел!
В порт я прибыла к пяти утра. Оставила машину на стоянке и, зевая во весь рот, спустилась на пляж.
Болек уже крутился возле своей лодки, не торопясь снимал с неё брезент и что-то там ещё делал. Вот интересно, успел ли он этой ночью хоть ненадолго вздремнуть, ведь с часу ночи они с сержантом, переодетым в штатское, занимались порчей лодки. Уж не знаю, что именно они делали, технические детали меня не интересовали, достаточно того, что вот сейчас я собственными глазами увижу конечный результат.
Усевшись на склоне дюны под вытянутым на песок рыбачьим катером, я принялась любоваться морским пейзажем, на переднем плане которого крутился Болек. К нему никто не подошёл, никто издали не наблюдал за ним.
Сначала пляж был вообще пуст, потом появился какой-то спортсмен и трусцой двинулся вдоль берега в восточном направлении. Вскоре по соседнему проходу между дюнами сбежала молодая пара и с разбегу кинулась в море. Болек прицепился к тросу лебёдки. Сверху не торопясь спустились к своему катеру рыбаки, без особого интереса глянули на Болека, влезли в свой катер и занялись снаряжением. Болек поднялся наверх, включил мотор. Его лодка дрогнула и поползла по тросу к воде. Съезжала она как-то неуклюже, но быстро, и я ещё подумала — не нарочно ли это делается с целью оправдать последующее повреждение? Лодка совсем легла на бок, Болек выключил мотор и подошёл к ней.
Рыбаки посочувствовали Болеку и громкими криками предложили помощь. Один из них поднялся к мотору лебёдки, а Болек внизу подпёр свою лайбу, чтобы держалась прямо. Пока я, преодолевая сонливость, сообразила, что ни один из рыбаков не приближался к Болеку, лодка последнего оказалась уже наполовину в воде.
Рыбак вернулся к товарищам, а Болек с лопатой в руке поднялся по склону дюны и выкопал из песка предмет, который и в самом деле по форме напоминал миниатюрную подводную лодку. Ага, та самая, управляемая на расстоянии, с контрабандным медвежонком в серёдке. С некоторым усилием Болек потащил её по песку к воде. Все ещё не исключалась возможность, что кто-то с другой пандой в руках подбежит к нему и произведёт замену, но никто не подбегал. Вот Болек дотащил своё изобретение до воды и прицепил игрушечную лодку к настоящей, затем, войдя в воду, протолкнул обе на более глубокое место. Когда вода уже достигала ему до пояса, парень влез в лодку и принялся натягивать на мачту парус.
Натянув до половины, Болек вдруг засомневался, огляделся по сторонам, махнул рукой и включил моторчик. Наблюдая за каждым движением парня, я тоже огляделась. Море было спокойно, как тарелка с супом, и совершенно пустое, если не считать упомянутой уже молодой пары, плещущейся в некотором отдалении. К Болеку мог подплыть аквалангист, чтобы заменить медведей, но вероятней всего, сделал бы это подальше от берега. Во всяком случае пока ничья голова из моря не высовывалась.
Болек не торопясь отчалил от берега, глядя не вдаль, а себе под ноги. Вот затормозил, немного постоял на месте, потом снова двинулся вперёд, на этот раз с удвоенной скоростью.