Свиток Хевреха
Шрифт:
– Мэйро-бало-айс-винд-спелл!
– выдохнула мэги, формируя ладонями сферу густеющего воздуха, помутневшую и завихрившуюся синими льдистыми искрами.
– Эта Пресветлая, спаси потроха мои!
– вскрикнул матрос, спрыгнувший на палубу последним. Он подумал, что до кормы ему уже не добежать и разумнее страстно молиться, вцепившись зубами в веревки такелажа.
– Давай скорее!
– заорал боцман.
– Сюда, Кордал!
Вихрящийся над головами пузырь, распухал, ревел, словно снежное разъяренное чудовище. Мэги, призывая символы Го, старательно и безжалостно пробуждала скрытую в его
– Олинья-кало!
– произнесла Астра, вдохновенно вытянув палец вперед. С противоположной стороны сферы мигом образовалась дыра, и воздух хлынул из нее тугой струей, словно сорвавшаяся с высоты лавина. Парус на гроте, рвануло так, что затрещали канаты и обе мачты. Покойная до сих пор "Фарилия" дернулась, как телега за перепуганной лошадью, хлюпнула носом в волну, понеслась, скрипя рангоутом громче, чем выл ветер.
– О-о-о! Герм Всевластный, спаси и заступись!
– запричитал Паркил, сложив руки на груди. Это не помогло - хуже того, статуя Герма рухнула, покатилась с юта, жаровню с останками жертвенной акулы разом унесло в море. Брызги воды больно хлестали лицо, стекали по такелажу и реям, мгновенно превращаясь в сосульки. Матросы вцепились в ограждения надстройки, тряслись и шептали молитвы.
Астра едва удержалась на палубе и, когда судно резко накренилось на правый борт, она поняла, что совсем потеряла контроль над "мешком ветра". Злой вихрь, от дыхания которого валило с ног, бил теперь в спину, бросая на корму дюжие пригоршни мерзлой воды.
– Ты совсем свихнулась, дорогая!
– Голаф подхватил мэги свободной рукой и прижал к палубе.
– Нос! По ветру нос!
– закричал рулевому капитан, вмиг оказавшись рядом и сам налегая на штурвал.
– Спокойно, кэп!
– Астра поднялась, держась за твердое плечо рейнджера.
– Сейчас отцепимся от него! Все хорошо будет!
Прикрыв глаза, она нащупала невидимые нити эфира, рассекла их заклятием и взмахом ладони. Тут же ревущая злым ветром сфера отлетела от них на пол лиги, взвилась вверх и, перевернувшись трижды, рухнула в море, словно сорвавшаяся с небес комета. Из пучины ударил огромный водяной столб. Казалось, там, в глубинах проснулся древний морской бог и выдохнул копившийся столетиями гнев. Взметнувшаяся к небу вода падала тяжелыми глыбами льда. Море, кипело и вздыхало ухающими пузырями, плеская на палубу замерзшую рыбу, снежную кашицу и мутно-стеклянные тела медуз.
Скоро все стихло. Жарко светило солнце. Сосульки на такелаже потекли ручейками. Перепуганная команда "Фарилии" еще дрожала от пережитого страха и лютого волшебного холода.
– Немножечко неудачно, господин Паркил, - признала Астра, мокрое платье стягивало тело оковами льда, но мэги бодро шагнула к ограждению у штурвала.
– "Ветряной мешок" получился излишне тугой. Но могу еще попробовать. Теперь с большим успехом.
– Не надо! Пожалуйста, не надо, госпожа Пэй, - горячо возразил капитан, вытянувшись,
– Зачем вам так напрягаться.
– Эй, тут ставрида подмерзлая!
– крикнул кто-то снизу.
– Корзина наберется! И кальмары!
– И все это благодаря госпоже Пэй, - боцман усмехнулся и подошел к ограждению юта.
– Улов собрать! Кэп, а может ради такого происшествия вина крепенького всем по кружечке? Ведь холодно и штиль полнейший, клешню ему в бок!
– А здесь амфитрита… - остановившись у края шканцев, с опаской произнес Гарло.
– Ей-ей! Замерзшая, синяя!
Почти все стоявшие на юте поспешили к носу корабля. Там, чуть дальше фок-мачты действительно лежала морская дева, без сознания или уже мертвая. Ее голое синеватое тело покрывали водоросли с коркой тонкого льда.
– Вот беда какая, - заволновался Паркил, сбегая по лестнице вниз.
– Умерла или нет? Шкот, Кордал, скорее одежду, какую принесите укрыть!
– Жива, - сказал Голаф, трогая холодное запястье ее руки с аккуратными перепонками между длинных пальцев.
– Замерзла просто, да волной ударило.
– А ведь умрет, наверно, если не отогреть!
– Шкот прикрыл ее шерстяным одеялом и трепетно добавил: - Я бы смог. Точно бы согрел такую.
– Вина ей надо, - решил боцман, хрипло закашляв.
– А лучше крепкой травяной настойки.
– И растереть, - не унимался молодой матрос.
– Позвольте заняться, кэп? Ее всю нужно основательно растереть. Видно, существо она слишком теплолюбивое.
– Принеси-ка чашку из крайнего бочонка, - согласился Паркил, глядя на бледно-синеватую деву с миловидным лицом и льдинками в слипшихся волосах, ему стало холоднее, чем под порывами студеного ветра.
Матрос вернулся бегом, неся полную чашку сагель-альской настойки, приготовленной на пряных травах.
– Я бы с большим удовольствием доверил это дело, господину Брису, - сказал капитан.
– Не согласитесь ли?
– он взял у Шкота посудину и протянул рейнджеру.
– Вот это зря, - отодвинув Гарло, Астра подошла ближе, с недовольством наблюдая за приготовлениями Бриса.
Голаф сначала попробовал глоток сам, потом, приподняв голову морской девы, поднес питье к ее пухлым губам. Все в ожидании замерли. По лицу амфитриты пробежала судорога, дева выдохнула, дернувшись всем телом, и, повернувшись на бок, закашлялась.
– Живая! Слава тебе, Пресветлая!
– капитан Паркил довольно потер озябшие руки.
Команда зашептала разноголосо молитву. На шканцах подпрыгивала, шлепалась об доски оттаявшая скумбрия.
Повернув морскую деву к себе, рейнджер влил ей в рот больше половины чашки.
– Ну, ну, спокойно. Все хорошо, - она снова затряслась, Голаф, успокаивая, погладил мокрые спутанные волосы.
– Все хорошо, красавица. Сначала горько, потом тепло. А потом приятно.
Откинув край одеяла, он налил немного настойки на ладонь и начал осторожно обтирать ее шею и плечи. Она открыла водянисто-зеленоватые глаза, безумно глядя вокруг, на столпившихся вокруг моряков, на склонившегося над ней молодого мужчину, на мэги, с которой она была несколько знакома. Астра тоже узнала амфитриту, вещавшую в первый день плаванья о том, что Леос чудесным образом жив.