Своё место

Максимова Анна

Тогда он словно очнулся от какого-то сна. Осмотрелся и ужаснулся тому, во что превратилась его жизнь. В душе расцветала ненависть к человеку, который лишил его смысла и радости жизни. Он с головой ударился в работу. Пахал, как проклятый. Смог стать другом, тогда ещё принцу Гайрону. Отец только радовался. Но радоваться ему было недолго. Дион смог добиться того, чтобы титул герцога передали ему до смерти отца, а получив его выставил старика из дома. Высказал ему всё, и отселил в самое дальнее поместье на краю Империи с запретом появляться в столице.

Так и покатилась

его жизнь, где всего себя он посвятил работе. Стал правой рукой императора и тем, кого все, у кого совесть не чиста, боятся до медвежьей болезни. На жену ему было откровенно плевать. Он честно ей поведал, она может делать что угодно, но так, чтобы не позорить фамилию, иначе развод без содержания. А главное, она не должна к нему лезть, или тоже развод. К собственным детям отношение тоже сложилось своеобразное. Они не были ему безразличны. Дион по-своему их любил. Но прекрасно понимал, что с ребёнка от Айси он бы пылинки сдувал, а дети от ненужной жены… Они уже есть. Он их всем обеспечит. Сделает всё, чтобы устроить их будущее. Но и только.

А теперь в душе теплилась робкая надежда. Могла ли Айси родить? Могла. И эта девчушка, так похожая на потерянную любовь, может быть его дочерью. Родной, бесконечно любимой. Последним подарком женщины, без которой его жизнь стала такой пустой.

Тогда и странность с защитным артефактом обретает смысл. Волшебная вещь почувствовала родственную кровь и это ослабило её, не позволило использовать функцию зеркала, на которой в своё время настоял Дион. Амулет не смог навредить той, в ком текла кровь семьи Фернор.

Но он обязан убедиться. Должен узнать наверняка. Значит нужно изготовить артефакт, для определения родственной крови. И после снова наведаться в академию, из которой сегодня он попросту сбежал, слишком шокированный столкновением с прошлым.

Скоро всё станет известно. А глупое сердце, так и билось полное надежды. Дион предпочитал не думать, что с ним будет, если он ошибся.

Глава 8, Расплата

Кастиан

Вчерашний день оказался богат на события. Если учебные часы ничем особенным не отличались, то вот после…

Я не один день искал место, где мог бы тренироваться в боевой трансформации, ни от кого не скрываясь. Обнаруженная поляна отвечала всем моим требованиям: большая, ровная, удалённая от мест скопления народа и окружённая густыми зарослями. Я был убеждён — никто в такую чащобу не полезет. Жизнь показала, что я наивный идиот.

Илейру я заметил не сразу, слишком увлёкся тренировкой, остро сожалея, что тут мне никогда не найти подходящего партнёра для спарринга. Самое неприятное, будь девушка чуть грациознее и не привлеки моё внимание шумом, я бы даже не узнал, что у моего занятия был свидетель.

Первой всколыхнулись подозрительность и злость. Разум отключился на какое-то время, в голове метались обрывки мыслей, что мачеха и до сюда добралась, а эта девчонка её шпион. Лишь начав допрос, смог обуздать свою злость и начать оценивать происходящее трезво. Илейра пребывала в ужасе и смотрела на меня так,

словно увидела выходца из Мрака. Отвечала бездумно, но честно. Мне захотелось ругаться и смеяться разом. Вся эта ситуация лишь дурацкое совпадение. Её, похоже, так достали стервятники, жаждущие как-то её задеть, что она банально старалась спрятаться от них. Уйти подальше, туда куда никому не прилёт в голову лезть. Никому, кроме меня и её.

Отпустив девчонку запоздало подумал, стоило запретить ей болтать. Припугнуть, как-нибудь. Не хватало ещё, чтобы перепуганная человечка выбежав к людям начала голосить о чудовище, а по лесу начали сновать маги с боевыми заклинаниями наперевес.

Выйдя к людям невольно с облегчением выдохнул. Никто не порывался идти воевать с монстром. У людей было другое развлечение — они жадно наблюдали за разгорающейся ссорой, в центре которой была всё та же Илейра и четверо аристократов. Описывая своё отношение к ним, девушка не жалела эпитетов, чем всё больше злила противников. Особенно одного, который пребывал в такой ярости, что был готов растерзать её на месте.

Сумасшедшая! Неужели не понимает, так она делает себе только хуже? Такого самовлюблённые дворянчики ей ни в жизнь не спустят.

Всё произошло быстро. Парень ударил Илейру, она упала и пристально уставилась на врагов. Губы шевельнулись, но я не расслышал слов. А затем взметнулась магия. Некромантия чистой воды. Чёрная, густая. Народ стал в панике разбегаться, но магии нужны были только эти четверо. Она кинулась на них хищным зверем, разбиваясь о неизвестно откуда возникшие щиты.

А ко мне пришло осознание — действовать нужно немедленно. Глупая девчонка, всё же не вынесла постоянных издёвок и сорвалась. Только вот последствиями стала не банальная истерика, а магический выброс. И вместе с магией из её тела вытекала жизненная сила.

Дома я достаточно много читал. Даже те книги, которые не несли для меня пользы, ведь заклинания в них были мне недоступны из-за ущербности моей магии шоденов. Нужное заклятие возникло в голове само собой. Не было ни сомнений, ни страхов. Знал, что нужно делать и бесстрашно шагнул в чёрное облако. Я не боялся человеческой некромантии. Конечно, при длительном контакте или умелом использовании, она могла убить даже шодена. Но вот так, в сыром неоформленном виде, она доставляла довольно неприятные ощущения, но не убивала в миг, как случилось бы с любым другим жителем Азалеона, в жилах которых не текла кровь выходцев из Мрака.

Действовал быстро. Сначала нажал на специальную точку на девичьей шее отправляя её в беспамятство, после произнёс заклинание, прекращая бесконтрольный выброс силы и рассеивая магию вокруг. Лишь когда девчонка обмякла на моих руках, я почувствовал лютый холод и боль, будто всё тело окатили кипятком или кислотой.

Со стороны академии уже бежало несколько преподавателей. Часть из них бросилась к распростёртому на траве телу, кого-то Илейра всё же достала, часть ко мне. Передал одному из мужчин свою ношу и попытался уйти. Меня настойчиво о чём-то спрашивали, но я был так оглушён случившемся, что злобно оскалился на приставучих людей и потребовал оставить меня в покое.