Своё место
Шрифт:
Неудача следовала за неудачей, вызывая у меня жгучее разочарование в себе. Лорд тоже хмурился, наблюдая за моими провалами. Невольно я ждала момента, когда он скажет мне о моей полной безнадёжности. Закралась даже мысль, что всему виной зелье, которое я вынуждена пить каждое утро в лазарете. Герцог её отверг, лишь усугубив моё уныние.
— Илейра, просто слушай мой голос, — так началась очередная попытка найти общий язык с непокорным даром. — Мир вокруг нас пронизан магией, почувствуй её. Ощути прохладу земли и мягкость травы, ласковое дуновение ветра
Удивительным образом, начало происходить нечто необычное. Голос герцога, словно удалялся, растворялся в пространстве. Вскоре я увидела мир вокруг, пусть мои глаза и были закрыты. Всё вокруг стало иным, хоть и осталось прежним. Мир стал каким-то полупрозрачным, сказочным. А вокруг искристыми потоками текла она — чистая магия. Без цвета или привязки к какому-либо направлению. Незамутнённая ничем энергия. Такая прекрасная, что слёзы невольно выступили на глазах.
Потом пришло оно… Нечто чёрное, злое. Первобытная тьма, мрак сулящий смерть всему. Оно коснулась меня только краем, едва задев, но душа тут же наполнилась бесконечным ужасом. Из груди вырвался отчаянный крик.
— Илейра! Илейра! — пробивался чужой, полный паники, голос сквозь грохот крови в ушах. —Да что с тобой! Открой глаза! Лейри!
Наконец мне удалось распахнуть веки. Герцог с перекошенным ужасом лицом тряс меня за плечи. Увидев меня, он прикрыл глаза и облегчённо выдохнул.
— Что это было? — спросил лорд.
— Я не знаю, — прошептала я, обхватив себя за плечи пытаясь сдержать дрожь.
Реальный мир наконец отвоёвывал меня у этого касания ужаса. Щебет птиц, шелест ветра и свет солнца — всё это оказывало лечебный эффект на мою душу. Спустя пару минут, я почувствовала, что могу говорить.
— Я видела её — чистую магию, — заговорила я. — Такую прекрасную. А потом пришло зло. Беспощадное, бесконечное, способное уничтожить всё. Оно здесь и не здесь одновременно.
— О чём ты? — тахмурился герцог.
— Не знаю! — отозвалась я нервно. — Говорю лишь, что почувствовала.
Попросив тишины, герцог замер. Минут пять он сидел и не шевелился.
— Ничего не чувствую, — выдал он, открыв глаза. — Должно быть тебе почудилось от переутомления. На сегодня хватит, продолжим завтра. А сейчас, Илейра, не согласишься ли ты составить мне компанию за чаем?
Конечно же я согласилась, куда мне деваться? Но при этом все мысли были о другом — мне не показалось. Эту тьму я ощутила каждой частичкой души. Это было. И пусть сейчас, вокруг всё спокойно и меня отпустили тиски ужаса, невнятная тревога не спешила уходить. Она повисла удушающим маревом, предчувствием неясной беды.
Как бы я не пыталась, избавиться от этого ощущения не получалось. Выпить чаю с герцогом было не суждено, по пути к нему в руки спланировало магическое письмо —
Кастиан
Попытки анализировать собственное поведение в последние пару дней ни к чему вразумительному не привели. Я ведь принял решение, не ввязываться в истории. Мне не нужна популярность. Ни плохая, ни хорошая. Меня сторонятся, пусть дальше продолжают это делать. Моя цель — знания и магические навыки, а не чьё-то признание.
Что в итоге сделал я? Дважды угодил в самый эпицентр событий! С одной и той же бедовой девчонкой!
Если в первый раз, пусть и был в шоке с ситуации и себя самого, но всё же я спас чужую жизнь, то зачем вылез второй? Жизни Илейры ничего не угрожало, только гордости. Развлечение, затеянное аристократами, оказалось крайне мерзким и подлым, но от подобного не умирают. Но в тот момент я об этом не думал. Крайне возмущённый чужой низостью и жестокостью, отдал собственный балахон, продемонстрировав всей академии, какие они, шодены под мрачными одеяниями.
Раз понимание собственного поведения ко мне не спешит, буду считать приступом нежданного благородства. Главное, больше так не высовываться и всё должно быть в порядке.
Так я думал в тот вечер, когда всё произошло, новый день заставил меня усомниться в своих умственных способностях. Моё добровольное одиночество грозило рассыпаться в труху, а всё потому что женщины существа вне логики и понимания.
С того момента, как я переступил порог академии, ничего не изменилось, кроме того, что я глупо засветил собственную физиономию. Я сам остался прежним. Не перестал быть шоденом. Только женщин, и не только человеческих, это словно перестало беспокоить.
Ещё за завтраком ко мне подсела компания из трёх девиц. Они томно вздыхали, хлопали ресницами и восхваляли, какой я весь из себя благородный герой. Это оказалтсь только первыми ласточками. В коридорах я то и дело ловил зазывные кокетливые улыбки, от которых хотелось поёжиться. Интерес девиц был хищным, потребительским. Они, отбросив в сторону все слухи о моей расе, желали заполучить себе трофей в моём лице. Хотя бы на одну ночь. Чтобы потом хвалиться перед подругами и всем рассказывать, о необычном кавалере, которого удалось покорить.
Многие, на моём месте были бы только рады и воспользовались ситуацией. У меня же подобные мысли вызывали отвращение. Не потому что мне противна мысль о близости с женщиной иной расы, а её причина. Мне доводилось предаваться плотским утехам без всякой эмоциональной или душевной привязанности. Эти встречи оставляли после себя чувство неудовлетворения, странной опустошённости и сожаления. Быстро пришло понимание — это не моё. Мне нужно не просто сношение, а нечто большее. Потому внезапный женский интерес совсем не радовал.