Своими глазами
Шрифт:
— Положите конец долее нетерпимому вмешательству "кесаря" во внутреннюю жизнь Церкви [76] .
— Легко сказать! Как?
Краснощекий детина толкает сухонькую старушку. От каждого тычка бабуся отлетает на несколько шагов.
— Держись, бабуся, не сдавай позиции!
2. В своих печатных выступлениях, в своих интервью представители Патриархии лгут о положении религии, Церкви, духовенства и верующих в СССР. Чем вызвана такая ложь? Советское государство видит в ней гарантию преданности. В лицемерии и прислужничестве усматривает лояльность. Если советские пропагандисты лжесвидетельствуют, то иерархия дает "вынужденные показания". Это не одно и то же. Когда тебя бьют по лицу, инстинктивно уворачиваешься или закрываешься от ударов руками. Это рефлекс. Кричать от боли? Переносить ее, стиснув зубы? Это вопрос
76
Письмо московских священников о. Глеба Якунина и о. Николая Эшлимана святейшему патриарху Алексию от 12 декабря 1965 г. — с. 65
"Вынужденные показания" — не ложь.А судьи кто?
— Кто не лжет, живя в СССР, пусть первым бросит камень!
"Надо было всеми средствами устрашения отучить людей судить и думать и принудить их видеть несуществующее и доказывать обратное очевидности. Отсюда беспримерная жестокость ежовщины, обнародование не рассчитанной на применение Конституции, введение выборов, не основанных на выборном начале" [77] .
Церковное управление лжет уже тем, что существует.
77
Б. Пастернак. Доктор Живаго, — с. 519
Само бытие его — ложь, ибо не предусмотрено законом. Отсюда и всякое деяние его — тоже ложь.
3. Бывает преступная ложь.Когда христианскими принципами спекулируют из личной выгоды.
Прот. Виталий Боровой пишет: "Коммунистическая система рассматривается христианством как проявление силы Божией в целях установления царства Божия на земле" [78] .
Митрополит Никодим в знаменитой энциклике "Мир и свобода" оправдывает коммунистический атеизм и хулит монашество [79] .
78
ЖМП (Журнал московской патриархии) № 12. — 1962 г. — с. 46
79
Там же, № 1. — 1963 г. — с. 41—42
Архиепископ Питирим заявляет в интервью, что религиозное воспитание лишает детей свободы совести (ноябрь 1974 г).
Архиепископ Иоанн Кировский и архиепископ Филарет Денисенко запрещают священникам крестить и причащать детей.
Поцелуй Иуды в Гефсиманском саду.
Это о них говорил преподобный Серафим Саровский: "Господь открыл мне, что будет время, когда архиереи земли русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения православия во всей его чистоте, и за то гнев Божий поразит их. Три дня стоял я, прося Господа помиловать их. И просил лишить меня, убогого Серафима, царствия небесного, нежели наказать их, но Господь не преклонился на молитву убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо они будут учить "учениям и заповедям человеческим, сердце же их будет стоять далеко от Меня"" [80] .
80
Из воспоминаний Е. И. Мотовиловой. Душеполезное чтение. 1912 г. — с. 6
Церковь не может отмежеваться от них или осудить! Но различна их благополучная судьба от тех, кто смеет говорить правду.
4. Vir et vir (мужество и мужество)?
Многих смущает позиция Патриарха. Отчего Патриарх сносит поцелуи Иуды и карает тех, кто жертвует собой во имя Церкви? Наша информация о Патриархе ограничена догадками и слухами. Неудивительно, что мнения расходятся.
Близкие к Патриарху люди говорят, что он не спит ночами. На одном из осенних заседаний Синода в 1974 году Патриарх некоторое время прислушивался к ожесточенному спору двух иерархов по хозяйственному вопросу. Потом с волнением встал:
— О чем вы спорите? Все, все не наше!
И вышел из зала.
Ответственность слишком велика. Прав никаких. Экспериментировать невозможно. Риск нельзя оправдать. Ошибка подобна смерти.
Господь принял поцелуй
81
О. Сергий Желудков. Письмо А. И. Солженицину.
В центре — патриарх Алексий (Симанский), справа — председатель Совета по делам РПЦ Георгий Карпов
5. Главная опасность
Многие сомневаются, что такая позиция соответствует исторической правде. Недолгое время спустя, был опорочен, удален с кафедры и заточен в монастырь достойнейший из иерархов, архиепископ Ермоген. В свою очередь, епископ оказывается вынужденным удалять священников вопреки своей воле. Именно в этом вопросе многие усматривают различие между лояльностью патриарха Тихона и лояльностью его преемников. Святейший патриарх Тихон не смещал с кафедры арестованных архиереев. Находясь в тюрьме, архиерей оставался правящим. Его имя возносилось за богослужением. Это был неприятный для Советской власти факт.
Возношение за богослужением имени осужденного архиерея признавалось уголовно–наказуемым деянием.
"Если же эти действия не представляют из себя указанного выше демонстративного характера, они во всяком случае могут явиться основанием для постановки вопроса в исполкоме о возможности оставления в силе договора с группой верующих, взявших в пользование храм, в виду ее нелояльного отношения к постановлениям судебной власти Республики" [82] .
82
Циркуляр НКО от 8 ноября 1923 г. № 254. Цит. Гидулянов. — с. 28
Начальник 6-го секретного отдела ОГПУ Е. А. Тучков
Первый уполномоченный по религиям Тучков после смерти патриарха Тихона пытался договориться с митрополитом Кириллом (Смирновым) о новой практике:
— Если какой-либо иерарх окажется для нас неприемлемым, Вы должны его заменить.
— Я подчиняюсь и скажу ему: "Брат! Я ничего не имею против тебя, но гражданские власти требуют…".
Тучков замахал руками.
— Нет, нет! Так не нужно! Вам следует подыскать для удаления церковные мотивы.
Тогда митрополит Кирилл произнес свою знаменитую фразу:
— Вы не пушка, а я не ядро, чтобы разрушать Церковь!
Тучков нашел митрополита Кирилла неподходящим на пост патриарха и отправил в Сибирь.
6. На чаше весов
Требовавшуюся Тучкову практику ввел митрополит Сергий (Страгородский). Это и есть капитуляция. Своими руками Московская Патриархия надела себе на шею петлю, в которой сегодня задыхается. Живая жизнь православия, как и всякая жизнь, раскрывается в конкретных формах. Но сохранность форм не гарантирует сохранности живой жизни. Приходится делать выбор между духом и формой. Формы сохраняет и засохший цветок, и мумия. Если живая жизнь уйдет, и останутся только формы, кому они нужны? Жизнь есть, пока есть живые люди, преданные Церкви и болеющие за ее судьбу.