Своими глазами
Шрифт:
Судя по ранним документам, можно допустить, что авторы законодательства о религиозных культах не предполагали, что их идеи осуществятся в столь уродливых формах. Вот разъяснение этого же вопроса проф. Гидуляновым в 1924 году: "По нашему праву храмы передаются в бесплатное пользование гражданам соответствующего исповедования. С другой стороны, из среды всех пользующихся данным храмом граждан выступает "двадцатка", как минимум для передачи храма гражданам по договору в пользование. На практике возникает вопрос о том, составляют ли группу все граждане, пользующиеся данным храмом, или только двадцать? Для разрешения этого вопроса обратимся к нашему законодательству. Потенциально право управления церковным имуществом принадлежит в с е м местным жителям соответствующей религии, (разрядка здесь и дальше Гидулянова), так как каждый имеет право подписать договор с местным Совдепом (Инстр.
Согласно § 2 Нормального договора, члены "двадцатки"обязуются предоставлять храмы и находящееся в них имущество в пользование всем своим единоверцам. Отсюда видно, что фактическими сопользователями данного храма являются все местные жители соответствующей религии, а двадцатка — это только минимум, указанный законом для формального получения храма в пользование от местной власти. В соответствии с этим под группой граждан нужно разуметь весь коллектив верующих, а не одну " двадцатку ", фигурирующую в соглашении с Совдепом только во избежание канцелярщины и излишнего формализма. Само собой, что общим собранием группы верующих являются все местные жители, пользующиеся данным храмом, а не одна "двадцатка "" [111] .
111
П. В. Гидулянов. Отделение церкви от государства. Полный сборник декретов РСФСР и СССР, инструкций, циркуляров и т. д. с разъяснениями V отдела НКЮ РСФСР/ Под ред. П. А. Красикова, — с. 48—49
"Из инструкции и приложенного к ней Нормального договора явствует, что полномочным органом группы верующих является общее собрание всех ее членов" [112] .
В 1930 году Орлеанский уже иначе комментирует ст. 13 Постановления: "Под словами "из среды своих членов"нужно подразумевать лишь тех лиц, которые подписали договор на пользование молитвенным зданием. Лица же, не подписавшие договор, как не принявшие на себя обязательства, в исполнительные органы входить не могут" [113] .
112
Там же, — с. 60
113
Н. Орлеанский. Закон о религиозных объединениях РСФСР и действующие законы, инструкции, циркуляры с отдельными комментариями по вопросам, связанным с отделением церкви от государства и школы от церкви в Союзе ССР. М.:Безбожник, 1930 г. /Постатейный комментарий к "Постановлению", примеч. к ст. 13, 19
Патриарх определяет структуру общины: "Государственное законодательство о культах предусматривает передачу церковных зданий и имущества в пользование только гражданам, исповедующим данную религию, принимающим на себя ответственность за сохранность этого имущества и составляющим регистрируемую органами государственной власти общину, так называемую ,,двадцатку"" [114] .
"Для управления делами прихода организуются, в соответствии с общецерковным началом соборного управления, два органа: церковно–приходское собрание, как орган распорядительный (собрание членов–учредителей ,,двадцатки"), и церковноприходской совет, как орган исполнительный. Приходское собрание, в составе лиц, подписавших договор на пользование храмом и культовым имуществом, созывается"… [115]
114
ЖМП (Журнал московской патриархии)/Доклад патриарха Пимена. — 1971 г. — №7 — с. 13
115
Там же/Решение Собора архиереев, — 1971 г. — № 8 — с. 15—16
Возникает некая новая структура религиозной общины, никоим образом не основанная, а лишь паразитирующая на Постановлении. Вместо "общего собрания религиозного общества" (Постановление), вместо "церковно–приходского собрания" (решения Собора Архиереев) мы видим элиту случайного состава в количестве 20 человек.
Вместо религиозного объединения, самоуправляющегося на демократических началах, вместо "общецерковного начала соборного управления" мы находим идеальную форму олигархии: с одной стороны — элита и образованная из нее исполнительная власть, с другой — масса простых верующих,
Независимо от того, является ли современная практика извращением советской законодательной мысли или ее логическим завершением, тысячи православных людей, молящихся в храме, не могут стать членами религиозной общины. Для них открыт храм. Ходите, молитесь. Но они лишены права и возможности влиять на ход внутренней жизни религиозной общины. Это основное противоречие в корне извращает смысл законодательства об устройстве общины. Это противоречие между советским законодательством и советской действительностью выражается в факте существования реальной общины верующих в количестве сотен и тысяч человек, оказавшихся за рамками законодательства о культах, и узаконенной договором подставной общины, именуемой "двадцатка".
3. Лишение духовенства прав
Он кричал: "Ошибка тут, —
Это я — еврей! . ."
А ему: "Не шибко тут!
Выйди, вон, за дверь!"
В советской действительности духовенство и монашество вовсе лишены права вступить в религиозную общину. Епископ, священник, дьякон и монах — не могут быть членами "двадцатки" и ее исполоргана. Такой факт не основан ни на гражданском законодательстве, ни на каноническом праве, ни на здравом смысле. Вот мнение Народного Комиссариата Юстиции в 1924 году: "Священник может быть председателем собрания верующих или церковного совета лишь постольку, поскольку сам он состоит членом группы верующих и последними будет избран в председатели" [116] .
116
5 отд. НКО от 7 июля 1924 г. № 17736. Цит. Гидулянов — с. 126
"Положение" назначает настоятеля храма "по своей должности непременным членом приходской общины и председателем ее Исполнительного органа" [117] .
Архиерейский Собор 1961 года исключил из "Положения" раздел IV "Приходы" и заменил его новой схемой управления приходом, изложенной на стр. 15—17 "ЖМП" №8 за 1961 год в 12 статьях. По прямому смыслу этой схемы настоятель отстраняется от участия в хозяйственных функциях, связанного с пребыванием в "двадцатке" и ее исполоргане. Комментируя решение Архиерейского Собора, свят. патр. Алексий пишет: "Умный настоятель, благоговейный совершитель богослужений и, что весьма важно, человек безупречной жизни всегда сумеет сохранить свой авторитет в приходе. И будут прислушиваться к его мнению, а он будет спокоен, что хозяйственные заботы уже не лежат на нем, и что он может спокойно отдаться духовному руководству своими пасомыми" [118] .
117
Положение об управлении РПЦ от 31 января 1945 года. — раздел IV, ст. 40
118
ЖМП (Журнал московской патриархии)/Доклад патриарха Пимена. — 1971 г. — №7 — с. 14
"Как рядовые прихожане, так и члены церковных советов видят в священнике своего духовного отца и пастыря, обращаются к нему за советом и благословением как в личной духовной жизни, так и в приходской жизни в целом" [119] .
Уполномоченный смотрит реалистичнее:
1. Священник не может быть членом "двадцатки".
2. Не должен выдвигать кандидатов в исполорган, голосовать и участвовать в собрании.
3. Не должен даже присутствоватьна собрании "двадцатки".
119
ЖМП (Журнал московской патриархии)/Доклад патриарха Пимена. — 1971 г. — №7 — с. 14
Проанализируем этот взгляд, ставший неписаным законом приходской жизни.
Членство
Духовенство и монашество — полноправные граждане СССР. Им дано право избирать и быть избранными в Верховный и местные совдепы. Почему они оказываются "лишенцами" в жизни религиозной общины?
— В "двадцатку" могут вступать только местные жители, — объясняет уполномоченный.
— Но я и есть местный житель, — отвечает священник. — Здесь прописаны я и моя семья.