Свора девчонок
Шрифт:
– Полная жопа…
Мы дошли до стоящего несколько в стороне строения. Оно было в три раза длиннее других. Инкен вынула из своего мешка с котиками огромную связку ключей и стала их с шумом перебирать. Потом открыла дверь и сказала, чтобы мы оставили вещи здесь и сходили еще за брезентовыми мешками.
Я старалась сделать так, чтобы все время и передо мной, и за мной кто-то был. Это было нетрудно, потому что остальные девочки делали точно так же, – мы все время держались вместе. Только Девочка с Придурью – чуть поодаль. Но с ней-то рядом была ее Придурь.
Когда
– Каждая берет себе набор для ночевки. В нем имеется плед, практичное полотенце, три предмета походной посуды – тарелка, миска и кружка, – все от Смекалочки, веселой, э-э-э… находчивой – ну, вы знаете. А сейчас следуйте за мной для размещения на ночлег.
Говорит прямо как чиновник какой-то. В замороженной пицце душевного тепла и то больше. Эта тетка наверняка даже завтрак называет «утренний прием пищи» или как-нибудь в этом духе.
Рядом со мной вдруг оказалась маленькая светловолосая девочка. Все в ней как будто колебалось. Она была в том возрасте, в каком мы обычно котят раздаем. Еще миленькие, но ходят уже не боком. Так же внезапно, как она оказалась рядом со мной, девочка на мне повисла. Значит, теперь я ее все-таки удочерила. Ее длинные светлые волосы щекотали мне руку. Детским голоском она сказала, что ее зовут Антония. Мне показалось, что от нее пахнет ванилью. Может, она на самом деле печенька.
Инкен вывела нас на веранду с крышей из волнистого пластика. По нему, по этому волнистому – или рифленому? как это правильно называется? ну не суть – пластику барабанил дождь. Инкен сложила свой зонт и прислонила его к стене; там он стоял и на следующее утро.
– А сейчас самое время для сюрприза.
Она сняла с плеча побрякивающий мешочек и дала каждой из нас запустить туда руку. Там оказались прямоугольные фонарики со Смекалочкой. Выглядели они так, как раньше представляли себе будущее.
– Сейчас в них отсутствуют батарейки. К сожалению, к большому сожалению. Но, конечно, чуть позже мы их вам обязательно предоставим.
О каком таком «мы» она постоянно говорит? Имеется в виду, что вернется водитель автобуса?
– Ну? Классные штуки, правда? – спросила Инкен.
Девчонки молчали. С таким же успехом Инкен могла бы раздать еловые шишки. Будь у нас много шишек, мы бы могли ими кидаться в разные стороны и во что-нибудь да попали. Это почти как фонарик.
Один фонарик в мешочке у Инкен оказался лишним.
– Девочки! – закричала она. – Кого-то не хватает!
Маленькая Антония заплакала.
Другая, очень красивая девочка сделала вид, что плюет через плечо.
Я бы тоже с радостью что-нибудь изобразила. Вот соседский пес всегда начинает чесаться, когда не знает, что предпринять дальше.
– КОГО НЕТ? – завизжала на нас Инкен, будто отсутствующая была среди тех, на кого она орет. И сразу после этого пролепетала: – Ну, девочки, кого нет? – Тон изменился молниеносно, словно по волшебству.
Не хватать могло только Девочки с Придурью. Я вполне ясно представила себе, что она двинулась в обратный
– Той, с короткими волосами, – сказал кто-то в темноте.
Инкен захрипела… А потом заорала так, что листья на редких среди сосен лиственных деревьях свернулись и стали похожи на иголки:
– ТАБЕЯ ФРАНК!
Послышались приближающиеся шаги.
– Я была за туалетами, по делам. То есть корпус с туалетами закрыт, но запах от него такой, что внутрь и не хочется.
Инкен бросилась к Девочке с Придурью, которую, значит, звали Табея Франк, и попыталась ее обнять. Потом сорвала налобный фонарик с головы и осветила себе лицо. Другую руку положила на сердце:
– Вся ответственность за вас лежит на мне. Девочки, не делайте глупостей, ладно? Мы посреди леса. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах вам нельзя уходить одним. Я обещала вашим родителям, что буду за вами присматривать. Я же при вас говорила. И я сдержу слово!
Она осмотрела нас всех одну за другой. Либо эта женщина просто не умела делать ласковое выражение лица, либо специально хотела выглядеть как застрявший между дверьми хорек. Потом она выключила хорька, скомандовала «все за мной!» и пошла вперед.
– Я хочу получить свой чемодан, – одна из девочек стояла перед домиком и не двигалась. Я видела в темноте ее профиль. Острый нос, острый подбородок. – Я хочу взять свои вещи!
– Это называется «мне бы хотелось получить, пожалуйста», Иветта, – сказала Инкен. – Сейчас время отдыха, набор спальных принадлежностей у вас есть. Это же школа выживания! Мы тут для приключений!
С этими словами Инкен снова надела фонарик на лоб и двинулась дальше.
Что делать, когда единственный источник света удаляется? Мы пошли за ней. Антония тут же снова схватилась за мою руку. Мы сделали несколько шагов до первого домика.
– В каждом домике ночуют двое. Ты и ты, – Инкен показала на девчонок и подтолкнула их внутрь. Остальные пошли к следующему домику.
– Ты и ты, – и Антония отцепилась от меня и исчезла.
Инкен ведь не пойдет с нами в такой домик? По крайней мере, пожалуйста, только не со мной! Или еще хуже: она будет с кем-то другим, а я останусь одна. Тогда уж лучше втроем с Инкен. Это напомнило мне игру «Что ты предпочтешь?», в которую мы часто играли в школе. Что ты предпочтешь – предать свою подругу или встретиться с разъяренным питбулем? Всякие такие вопросы.
– Ты и ты, – сказала Инкен и подтолкнула к домику Иветту и Мимико. Остались только я и Девочка с Придурью, Табея Франк. Я глубоко вдохнула – по крайней мере, со мной ничего не случится. Даже если Инкен будет с нами в одном домике.
– Спокойной ночи! – сказала Инкен, посветила фонариком нам в лица и с силой захлопнула дверь. Она что, была так зла? Или просто хотела как следует закрыть дверь? И где она будет спать? Кажется, она не боялась. Лесу-то от нее ничего не нужно. Да и никому, в общем-то. Хотя водитель автобуса вроде бросал на нее почти страстные взгляды.