Своя судьба
Шрифт:
Я вздрогнул – в окно снаружи заколотили. Мелко и часто, будто когтями. Донесся приглушенный клекот.
А чего еще я, собственно говоря, ожидал?
Вскочив, нелепо оправив трусы, я подбежал к окну. Вся та дрянь, что я глотал, готовясь к охоте, еще действовала, и очертания предметов я различал четко.
Рывок – я распахнул шторы. Поднял жалюзи.
Сова сидела на подоконнике. Чуть щурилась – все-таки уже рассвело, и для нее было слишком светло. С улицы, конечно, трудно понять, что за птица уселась на окно десятого этажа. А вот соседи, если выглянут, будут весьма удивлены.
– Что ж такое…– тихо сказал я.
Хотелось выразиться более ярко. Но от этой привычки меня отучили в самом начале работы в Дозоре. Точнее – сам отучился. Как увидишь раз-другой темный смерчик над человеком, в чей адрес ты ругнулся – сразу начинаешь придерживать язык.
Сова смотрела на меня. Ждала.
А вокруг бесились птицы. Стайка воробьев, усевшись на дереве подальше, заходилась в чириканье. Вороны были посмелее. Уселись на соседском балконе, на ближних деревьях. И каркали не переставая, временами спрыгивая с веток и кружа у окна. Инстинкты подсказывали им все грядущие неприятности от такого неожиданного соседа.
Но сова не реагировала. Плевала она и на воробьев, и на ворон. Если бы могла, конечно.
– Кто же ты такая? – открывая окно, безжалостно отдирая заклеенные рамы, пробормотал я. Удружил шеф с напарником… с напарницей…
Одним взмахом крыльев сова внесла себя в комнату, уселась на шифоньер, прикрыла глаза. Будто век тут жила. Может, замерзла по дороге? Да нет, она же полярная…
Я принялся закрывать окно, размышляя, что теперь делать. Как с ней общаться, чем кормить, и как, скажите на милость, это пернатое создание может мне помочь?
– Тебя зовут Ольга? – спросил я, закончив с окном. Из щелей все равно дуло, но это оставим на потом.– Эй, птица!
Сова приоткрыла один глаз. Меня она игнорировала почти так же, как суетливых воробьев.
С каждым мигом я чувствовал себя все нелепее. Во-первых – сам напарник, с которым невозможно общаться. Во-вторых – она ведь женщина!
Хоть и сова.
Может, брюки одеть? Стою в одних мятых трусах, небритый, заспанный…
Чувствуя себя последним идиотом, я подхватил одежду и выскочил из комнаты. Моя фраза, брошенная сове напоследок: «Извините, я на минутку», была достойным завершающим штрихом к портрету.
Если эта птичка и впрямь то, что я думаю, то я создал о себе не лучшее впечатление.
Больше всего хотелось принять душ, но такую трату времени я себе позволить не мог. Ограничился бритьем и засовыванием гудящей головы под кран с холодной водой. На полочке, среди шампуней и дезодорантов, нашелся и одеколон, которым я обычно не пользуюсь.
– Ольга? – выглядывая в коридор позвал я.
Сова нашлась на кухне, на холодильнике. Сидела мертво, чучелом, поставленным ради забавы. Почти как у шефа в стеллаже.
– Ты жива? – спросил я.
На меня мрачно посмотрел янтарно-желтый глаз.
– Хорошо,– я развел руками.– Давай начнем сначала? Я понимаю, что произвел не лучшее впечатление. И скажу честно – у меня это хроническое.
Сова внимала.
– Я не знаю, кто ты,– оседлав табуретку, я уселся перед холодильником.– Да ты и не можешь рассказать. Но вот сам представлюсь. Меня зовут Антон. Пять
Звук, который издала сова, больше всего походил на сдавленный смешок.
– Да,– согласился я.– Всего пять лет назад. Так уж сложилось. У меня был очень высокий барьер отторжения. Я не хотел видеть сумеречный мир. И не видел. Пока на меня не наткнулся шеф.
Кажется, сове стало интересно.
– Он вел практическое занятие. Инструктировал оперативников – как выявлять скрытых Иных. Наткнулся на меня…– я усмехнулся, вспоминая.– Пробил мой барьер, конечно же. А дальше все просто… прошел адаптационный курс, стал работать в аналитическом отделе. И… без особых изменений в жизни. Стал Иным, но словно и не заметил этого. Шеф хмурился, но молчал. Работу я делал хорошо… в остальное он вмешиваться не в праве. Но неделю назад в городе появился вампир-маньяк. Вот мне и было поручено его обезвредить. Якобы потому, что все оперативники заняты. На самом деле, чтобы я понюхал пороху. Может быть, это и правильно. Но ведь за неделю погибло еще трое людей. Профессионал взял бы ту парочку за сутки…
Мне очень хотелось знать, что думает по этому поводу Ольга. Но сова не издала ни звука.
– Вот что важнее, для сохранения баланса? – все же спросил я.– Повышение моей оперативной квалификации, или жизни трех ни в чем не повинных людей?
Сова молчала.
– Обычными способами я вампиров не почувствовал,– продолжил я.– Пришлось вводить себя в резонанс. Человеческую кровь пить не стал. Обошлись свиной. И все эти препараты… да ты, конечно, их знаешь…
Заговорив о препаратах, я встал, открыл шкафчик над плитой, достал стеклянную банку с плотно притертой пробкой. Комковатого бурого порошка осталось чуть-чуть, на донышке, сдавать в хозчасть не имело смысла. Я высыпал порошок в раковину и смыл – по кухне пошел пряный, дурманящий аромат. Банку я сполоснул и кинул в мусорное ведро.
– Я ведь чуть не сорвался,– заметил я.– Самым натуральным образом. Вчера утром, когда возвращался с охоты… попалась в подъезде девчонка-соседка. Я даже здороваться не рискнул – клыки уже прорезались. И этой ночью, когда почувствовал Зов, нацеленный на паренька… едва не присоединился к вампирам.
Сова смотрела мне в глаза.
– Думаешь, потому меня шеф и назначил?
Чучело. Комок перьев, набитый ватой.
– Чтобы посмотрел их глазами?
В прихожей раздался звонок. Я вздохнул, развел руками – что уж тут поделаешь, сама виновата, любой собеседник лучше такой скучной птицы. Включив по пути свет, подошел к двери, открыл.
На пороге стоял вампир.
– Заходи,– сказал я.– Заходи, Костя.
Он помялся у двери, но все же зашел. Пригладил волосы – я заметил, что ладони у него потные, и глаза бегают.
Косте всего семнадцать. Вампир он с рождения, обычный, нормальный городской вампир. Очень неприятная ситуация – родители-вампиры, у ребенка в такой ситуации шансов вырасти человеком почти не остается.
– Я диски занес,– буркнул Костя.– Вот.
Я взял стопочку компактов, даже не удивившись, что их так много. Обычно парня приходилось пару недель теребить, чтобы вернул диски – он чертовски рассеян.