Святослав

Каргалов Вадим Викторович

На подбежавших к стенам стратиотов посыпались стрелы и камни.

Дружинники и горожане-ополченцы выкрикивали обидные слова и угрожающе размахивали оружием. Сдаваться они явно не собирались.

— Варвары всегда хвастливы! — надменно бросил Иоанн Цимисхий, скрывая за подчеркнутым презрением к противнику свое разочарование исходом первой схватки. — Пусть орудия паракимомена Василия научат их вежливости!

Ночью воевода Сфенкел и другие предводители войска обходили городские стены. Воины были бодры и готовы защищать город. Никто из них не воспринял вчерашнее

отступление под прикрытие крепостных стен как поражение. Потери оказались тяжелыми, но главного греки не достигли: боевой дух русского войска, собравшегося в Преславе, не был подорван. Вместе с болгарами дружинники были готовы оборонять город.

Среди знатных людей, сопровождавших воеводу Сфенкела в ночном обходе, не было патриция Калокира. Осторожный грек бежал из города, пока шла битва. Когда об его исчезновении сказали Сфенкелу, воевода только презрительно скривился. Он и раньше не доверял сладкоречивому советнику.

Но думать о Калокире сейчас было недосуг. Князь Святослав сам воздаст должное беглецу, когда тот объявится в Доростоле. Значительно больше волновало Сфенкела отсутствие некоторых боляр царя Бориса. В болярских руках были хорошо вооруженные отряды, и было неясно, на чьей стороне они выступят. Греки ведь воюют не только оружием, но и вероломством, подкупом, интригами. Что успел наобещать болярам император Цимисхий?..

Паракимомен Василий, начальник вспомогательного войска, превзошел самого себя в расторопности. Первые лучи восходящего солнца осветили длинные ряды метательных орудий. Василий поднял и резко опустил правую руку. С грохотом и скрипом взметнулись рычаги. Каменные глыбы и горшки с горючей смесью, медленно переворачиваясь на лету, обрушились на Преслав.

Опрокидывались и рассыпались щебнем каменные зубцы стены. Потоки горящей жидкости потекли по деревянным мосткам, на которых стояли у бойниц русские и болгарские лучники. Сразу во многих местах города вспыхнули пожары.

Клубы черного дыма закрыли солнце.

А камни продолжали падать на стены. Защитники болгарской столицы погибали, не испытав последней горькой радости воина — умирая, насмерть поразить врага.

Казалось, все было сметено с гребня стены этим каменным смерчем. Но город не сдавался. Дымящиеся стены извергали стрелы и дротики. Немало стратиотов нашли смерть у их подножия, а забравшихся наверх храбрецов встречали копья и мечи дружинников. Первый приступ был отбит. Опять метали камни и греческий огонь смертоносные орудия паракимомена Василия.

Стратиоты и спешенные катафракты добегали до стены, карабкались по штурмовым лестницам и снова откатывались, устрашенные потерями. Так продолжалось до темноты. Преслав выстоял.

Воевода Сфенкел собрал предводителей дружины и городского ополчения на совет. Невеселыми были речи собравшихся. От обстрела погибло больше воинов, чем вчера в полевом сражении. Еще несколько обстрелов, и город некому будет защищать. Но слабодушных не было. Следом за воеводой Сфенкелом они повторили, как клятву, слова князя Святослава, которые помнил каждый воин: "Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми.

Мертвые

сраму не имут!"

И вот наступило 14 апреля, последний день обороны Преслава.

Снова заработали орудия паракимомена Василия. Стратиоты полезли на оголившиеся стены. И таким великим представился самим византийцам подвиг воина, первым поднявшегося на стену, что исторические сочинения сохранили его имя: Феодосий Месоникт, родом из восточных провинций империи. Авторы византийских исторических сочинений почему-то умалчивали, что схватка была выиграна не доблестью воинов императора Цимисхия, а метательными орудиями.

Каменные глыбы сломили живую человеческую плоть.

Стратиоты колоннами врывались в улицы, сметая немногочисленные заслоны руссов и болгар. За пехотой в конном строю спешили катафракты.

Воинов не нужно было больше подгонять, каждый спешил, ибо давно известно — львиная доля добычи достается тому, кто ворвется в дом первым.

Но сражение за Преслав еще не было окончено. Воевода Сфенкел с уцелевшими дружинниками укрылся в царском дворце, обнесенном невысокой, но достаточно прочной каменной стеной; во двор дворца вели единственные узкие ворота. Полторы сотни стратиотов дерзко ворвались туда, но были мгновенно перебиты руссами. Та же участь постигла и катафрактов, осмелившихся въехать в ворота в конном строю.

Византийские воины растерянно толпились на площади, залитой щедрым южным солнцем, а в полумраке воротного проема угрожающе шевелились длинные копья руссов.

Приехал со своими «бессмертными» император Цимисхий. Опытный полководец, он мгновенно оценил губительность боя в тесных лабиринтах дворца и приказал выкурить руссов огнем. В окна дворца полетели пылающие факелы, сосуды с греческим огнем, комки смрадно дымившегося войлока.

Вскоре пламя охватило дворцовые постройки. Стратиоты выровняли ряды и подняли копья, чтобы во всеоружии встретить спасающихся от огня руссов…

И они вышли на площадь, чтобы принять последний бой — руссы и болгары, последние защитники Преслава. Воевода Сфенкел с горсткой дружинников совершил невозможное: он прорвался через железное кольцо стратиотов и ушел из города. Византийцы преследовали его, но не сумели настигнуть. Сады и виноградники, которыми изобиловали окрестности болгарской столицы, укрыли беглецов. Ночью Сфенкел выбрался на доростольскую дорогу, еще не перекрытую византийскими заставами.

Глава 9

Облицованные мрамором стены были нарядны и холодны. Многоцветный мозаичный пол дышал леденящей стужей. Ветер с Дуная, проникая сквозь широкие, забранные причудливыми бронзовыми решетками окна, отдавал промозглой сыростью. С трудом верилось, что в этот самый час над Доростолом висит ослепительное южное солнце, что вокруг дворца цветут сады и горожане ходят в легких одеяниях. Сумраком, сыростью, зловещими тенями, тревожными шорохами, несмываемыми следами чужой непонятной жизни были переполнены покои древнего доростольского дворца, временного жилища князя Святослава.