Связной
Шрифт:
Дуло он держал во рту, но, когда нажал на спуск, раздался только сухой щелчок. Нажал еще раз – то же самое. Армен проверил обойму – она была пуста. Он отложил пистолет; подумав, присыпал его каким-то мусором и достал ножик «лезерман».
…«Ауди» сделала разворот через сплошную полосу и помчалась обратно…
Открыл лезвие, пощупал, где бьется пульс на шее, взялся за ножик двумя руками, примерился.
Ему на затылок легла женская рука, чуть провела по волосам. Армен почувствовал что-то, замер
Он пристально смотрел в сторону дороги, наверное на удаляющуюся машину, встал и смотрел до тех пор, пока его фигура не стала совсем маленькой.
Армен сидел у окна, смотрел на дорогу. Проносились столбы, деревья, шиферные крыши. У одного милицейского поста он заметил красную машину, за рулем сидела красивая девушка, рядом стояли милиционеры. Он оглянулся на секунду, но автобус проехал, и снова замелькали деревенские заборы, крыши, остановки с людьми.
– Как же так? – говорил молодой милиционер, глупо улыбаясь.
– А вот так, – отвечала Катя, – прямо из Ростова, с зоны.
– Что же вы… Сейчас по сводочке проверим… Это еще два годика добавят…
– Да чего мне! Я молодая еще…
Подошел с поста старший с бумагой, посмотрел на Катю, в бумагу, хмыкнул и покачал головой.
– Куда же ты бегала?
– Да на свиданку, – беспечно отвечала Катя. – Не давали долго, я и пошла сама… '
– Ну-ну, – заулыбались оба. – Пристегнуться надо бы, – старший защелкнул наручник на руле и протянул пустой браслет Кате.
– Не вопрос, – она подала руку. – Влюбилась, как дура в короля, а волю-то, ее заслужить надо, правильно?
– Ну да, в принципе, – согласился дядька-милиционер, доставая мятую пачку «Явы». – Чего бегать-то…
Младший вернулся из машины с термосом.
– Ну, приедут через часок. Чайку, может?
Они сидели в машине сзади и думали каждый о своем.
– Арик, а ты ангела тоже не видел? – с сожалением спросил Ильяс. – Я книгу одну прочитал в детстве… «Духи сибирской равнины» называется. Про шаманов и древних людей… Они верили, что любой человек летать может. Если долгов за ним нет… Я мечтал, что встречу такого… Скажи, правда летает он?
– Врать не буду, не помню… – отвечал Леша. – Я уже в госпитале очнулся, в Ханкале. Лицо запомнил, а как там, чего… Помог – правда. А насчет летать… Не верю я как-то…
…На открытой долине, окруженной безлесыми и круглыми сопками, была оборудована взлетная полоса. Поселок железнодорожников лепился чуть ниже, рядом со строящейся дорогой. На полосе стоял зеленый гигант с четырьмя винтами и тупым носом с красной звездой. Местная гордость – невзрачная «уточка» – казалась рядом с ним просто фанерной птичкой.
Народу было много, все слушали оратора на трибуне – военного человека в очках. Речь он держал в тишине: раскосые лица внимали непонятным словам и завороженно поедали глазами самолет. Но, конечно, ни дети, ни взрослые,
– …Чтобы из отсталых кочевников вы превратились в грамотных скотоводов, учителей, докторов, электриков и авиаторов…
На праздник все это было не очень похоже, может – из-за красноармейцев с винтовками и «форда» со спаренным «максимом» на раме, может – еще из-за чего, но за трибуной стояли прибывшие артисты агитотряда, висели красные флаги на шестах, а лошади и волосатые верблюды отсталых кочевников тихо жевали жвачку.
– Победить мракобесие, суеверия, постыдное явление шаманизма – вот ваша первая задача. Кучка безграмотных колдунов дурит вам головы и жирует за счет тружеников-скотоводов. Вы видели, чтобы шаман работал? Нет! Они не работают! Они получают все за то, что показывают вам дешевые фокусы, летают во сне и общаются с духами!
– Может, полетаете? – иронично обратился он в сторону кучки людей, которые стояли между красноармейцами. Шаманы молчали. Было их человек двенадцать.
– Чудес не бывает! Но сегодня, впервые в жизни, вы все-таки увидите чудо! Чудо техники, чудо советской авиации, самолет, построенный руками ленинградских рабочих, на котором мы прилетели сюда, к вам, по воздуху, за тысячи километров.
Человек махнул, кто-то с планшетом пронесся вдоль трибуны, красноармейцы зашевелились, стали растягиваться в цепь, а четыре винта чудо-машины дрогнули и закрутились. С кого-то слетела шапка, заорали дети, толпа отступила.
Местный начальник что-то сказал на ухо человеку на трибуне, тот кивнул и, перекрывая шум двигателей, закричал:
– Мы прощаемся с шаманизмом навсегда, мы верим в науку и гений человека!
Местный начальник, сверкнув лицом, яростным криком перевел по-своему последнюю фразу, и шаманов стали заталкивать в самолет. Люди заволновались.
Следом по трапу поднялись человек в очках и местный начальник, и другой, с планшеткой.
Самолет покатился, толпа дрогнула, красноармейцы в цепи также взволнованно следили за машиной, которая вдруг оторвалась от земли и взмыла в воздух.
Десятки лошадей, сорвав привязи, сметая кибитки и топча людей, рванули в степь.
В гудящей кабине по бокам были скамьи и квадратные оконца. Но все двенадцать сидели сзади на полу, в грузовом отсеке. Были они разного возраста – и старики, и помоложе.
Военный человек что-то долго объяснял своему помощнику с планшеткой, крича прямо в ухо и тыкая в фотографический аппарат. Потом пробрался по проходу назад, встал для снимка среди шаманов, но что-то не сработало, пришлось вернуться и снова встать, наконец взорвалась магниевая вспышка, ослепив людей на полу.
Местный начальник, сам потрясенный происходящим полетом, сначала не расслышал вопроса гостя, потом встрепенулся и закивал.
– Итак, вы все шаманы? – обратился человек в очках к тем, кто сидел на полу в хвосте. Вопрос был переведен, но никто не ответил.