Сын Америки
Шрифт:
– Ну слушай, вот в чем вся штука. Этот старик, у которого я работаю, он очень богатый, миллионер, а у него есть дочка, и вот она сбежала с одним красным.
– Как, ушла из дому?
– Что? А… ну да, ушла из дому.
– С красным?
– Да, знаешь – из этих, из коммунистов.
– О! Как же это она так?
– Да она вообще дурная какая-то. Никто еще не знает, что она уехала, и вот прошлой ночью я взял у нее в комнате деньги, поняла?
– О-о!
– А они не знают, где она.
– Что
– Они не знают, где она, – повторил он.
– Ну и что же?
Он взял сигарету в зубы; она смотрела на него своими черными глазами, широко раскрытыми от жадного любопытства. Ему нравилось, когда она так смотрела. Ему даже жалко было говорить ей, потому что тогда ей уже не нужно будет догадываться. Ему хотелось подольше оттянуть свой рассказ, чтобы удержать на ее лице выражение полной поглощенности. Видя это выражение, он острее чувствовал, что живет, и вырастал в собственных глазах.
– У меня есть план.
– Ах, Биггер, ну расскажи, какой?
– Не говори так громко.
– Ну рассказывай же!
– Они не знают, где девушка. Они могут подумать, что ее похитили, понятно? – Вое тело у него напряглось, и губы дрожали.
– Ах, вот почему ты так заволновался, когда я тебе сказала про Леба и Леопольда…
– Что ты на это скажешь?
– А вдруг они не подумают, что ее похитили? – Нужно сделать так, чтоб подумали. Она посмотрела в свой пустой стакан. Биггер подозвал официантку и заказал еще джину. Он сразу отпил почти полстакана и сказал:
– Девушки нет, понятно? Они не знают, где она. Никто не знает. Но они могут подумать, что кто-то знает, если им сказать об этом. Понятно?
– Значит… Значит, мы можем сказать, что мы знаем. Да? Ты хочешь, чтоб мы написали им…
– …и потребовали денег, вот именно, – сказал он. – И мы их получим. Понимаешь, ведь никто другой не станет брать с них деньги, вот мы и возьмем.
– А если она объявится?
– Не объявится.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, и все.
– Биггер, ты что-те знаешь про эту девушку. Ты знаешь, где они.
– Не все ли тебе равно, где она. Важно, что она не объявится, а значит, и беспокоиться нечего.
– Биггер, это с ума надо сойти!
– А! Ну тогда к черту! Больше не будем говорить об этом.
– Да я не про то совсем.
– А про что же?
– Про то, что надо все делать очень осторожно.
– Можно стребовать с них девять тысяч.
– Но как мы их получим?
– Скажем, чтоб они положили где-нибудь. Они будут думать, что им отдадут девушку…
– Биггер, ты знаешь, где она, – сказала она тоном не то вопроса, не то утверждения.
– Нет.
– Про это напишут в газетах. Она объявится.
– Не объявится.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Он
– Биггер, ты ей ничего не сделал, этой девушке?
Он оцепенел от страха. Ему вдруг захотелось, чтобы у него в руках было что-нибудь крепкое и тяжелое: револьвер, нож, кирпич.
– Скажи только это еще раз, я тебе так дам, что ты из-за стола вылетишь!
– О-о!
– Ладно. Хватит дурака валять.
– Биггер, зачем ты это сделал?
– Будешь помогать? Говори: да или нет?
– Ой, Биггер…
– А, боишься! А когда ты мне помогла стащить серебро у мисс Херд из буфета, тогда ты не боялась? Когда ты впустила меня к миссис Мэси и я украл радиоприемник, тогда ты не боялась?
– Я не знаю…
– Ты хотела, чтоб я сказал тебе. Ну вот, я сказал. Женщины всегда так. Сначала пристанут, а чуть что, так в кусты.
– Но ведь нас поймают.
– Будем делать все с умом, так не поймают.
– Но как же мы это все сделаем, Биггер?
– А уж это я придумаю как.
– Но я тоже хочу знать.
– Ничего трудного тут нет.
– Но как?
– Я устрою так, что ты сможешь взять деньги и никто тебя не тронет.
– За такие дела, знаешь, что бывает?!
– Вот и тебе будет, если станешь трусить.
– А как же я возьму деньги?
– Мы им скажем, где их оставить.
– А они дадут знать в полицию.
– Не дадут, побоятся, что не получат дочку обратно. Они у нас в руках, понимаешь? А потом, я же буду знать. Я-то ведь все время у них в доме. Если я увижу, что нам готовят ловушку, я тебя предупрежу.
– И ты думаешь, у нас это выйдет?
– Можно написать, чтоб они бросили деньги из окна автомобиля. Ты спрячешься на условленном месте и будешь смотреть, не следит ли кто-нибудь. Если кого-нибудь увидишь, не возьмешь деньги, вот и все. Но они хотят вернуть девушку, они не будут следить.
Наступили долгое молчание.
– Ох, Биггер, не знаю, – сказала она.
– С деньгами можно поехать в Нью-Йорк, в Гарлем. Нью-Йорк – вот это город. Выждем немножко, а потом поедем.
– А вдруг они переметят деньги?
– Не переметят. А если переметят, я дам тебе знать. Ведь я же там, на месте.
– А если мы вдруг убежим, они догадаются, что это мы. Нас будут искать всю жизнь, Биггер…
– А мы не убежим сейчас же. Мы выждем.
– Не знаю, Биггер.
Он был доволен; он видел по ней, что стоит только подтолкнуть ее, и она сдастся. Она боялась, и, пользуясь ее страхом, он мог сделать с ней что угодно. Он посмотрел на часы: было уже поздно. Надо было вернуться, посмотреть, как там котел.
– Ну вот что, мне пора.