Сын Авонара
Шрифт:
– Яко был там?
– Да. – Роуэн искоса посмотрел на меня, поморщился и потер шею. – Прежде чем я успел войти в дом, чтобы посмотреть, остался ли там кто живой, приехал ваш друг. Мне показалось, что он живет в этом доме, и я предоставил ему самому разбираться в произошедшем. Только потом я узнал, что закон Лейрана считает этого человека мертвым.
Кровь бросилась мне в лицо.
– Ты не…
– Отец Арот и его сыновья не даруют нам жизни после смерти, – продолжал он, не меняя выражения. – Как может жалкий деревенский шериф идти против богов?
Я снова задышала ровно, а он продолжал рассказ:
– Полдня
А потом он поехал за нами в Юриван и пытался спасти нас из огня.
– Откуда ты узнал, что мы не погибли при пожаре, и как сумел нагнать нас здесь?
– Вы так и не догадались?
Он подошел к двери и помахал рукой. Стройный юноша, которого я видела сидящим на стене, двинулся к нам. Только это был вовсе не юноша, а девушка, способная найти любую траву, какой бы редкой она ни была, друг Роуэна, обладающий удивительным даром следовать за людьми. Келли.
– Расскажи, как все сложилось, – потребовала я. Келли ничего не сказала, войдя в дом, не села, хотя Роуэн пододвинул ей стул. Он тоже остался стоять.
Роуэн глядел на Баглоса. Дульсе поднял глаза, когда Келли вошла, и снова погрузился в свои мысли, не сводя глаз с кружки, хотя она давно опустела.
– Я не совсем понимал, что произошло в лавке, – говорил шериф, – были те люди вашими врагами или друзьями, но я видел, как девушка пробиралась по переулку от горящего дома. Она была в саже и крови, и я решил поговорить с ней. Она, так же как и вы, не нуждалась во мне. Я по глупости пытался убедить ее, что я ваш друг.
– Что явно тебе не помогло, – заметила я. Мрачный взгляд Келли красноречиво давал понять, что ее отношение к нам не изменилось.
– Она заявила, что прикончит вас, как только найдет, это меня даже обрадовало, поскольку означало, что вы живы. Она ускользнула от меня, и почти неделю я гонялся за ней по Валлеору. Когда я наконец нагнал ее, мы спорили несколько дней, прежде чем пришли к соглашению. Я рассказал ей обо всем, что видел и почему мы должны помочь вам в борьбе с этими жрецами. Она знала вашего друга, профессора. Еще она сжалилась над моим невежеством и объяснила, что за гости нас посетили, кое-что из истории ее бабушки и как все это связано одно с другим. Я не понял всего, и дело приобрело еще более странный оборот, когда я попытался выяснить, куда вы направились после пожара. Она не потрудилась упомянуть, что и сама одна из… этих чародеев, и я три дня гонялся за собственной тенью, пока она не сказала, что может найти кого угодно, если будет, с чего начать. Ей просто нужно побывать там, где были вы. Так что я повел ее в хижину углежога…
– Ты знал и о ней?
– Я ехал за вами от Юривана днем, до пожара. Ваш богатырь ни разу не покинул свой пост, и я не мог переговорить с тобой. Мне показалось странным, что он всю ночь разжигает костры и позволяет им угасать. Я наблюдал не один час, прежде чем понял, что ему нечем высекать искру… – Лицо Роуэна по-прежнему ничего не отражало. Благоговейный страх мог лишить его слов, но нужно было увидеть складку на лбу и легкое покачивание головы, чтобы оценить всю глубину его чувства.
Дети за открытой дверью заливались смехом. Что-то, камень
– Келли, нам необходима твоя помощь.
– Как всегда. Кто умрет на этот раз?
Она вынуждала меня ответить.
– Твоя бабушка и профессор Феррант верили, что игра стоит свеч. – Я и глазом не моргнула.
Келли стояла в дверях, такая же напряженная и непреклонная, как гранитные глыбы на фоне неба.
– Продолжай.
– Вчера, в грозу, Д'Натель ушел из нашего лагеря и не вернулся. Ты можешь его найти?
– Если только он не применял магию. Мне потребуется какая-то его вещь, что-нибудь личное. До сих пор я следовала за группой. Если не будет чего-то, принадлежащего только ему, я буду водить вас по собственным следам.
Рубашки, оружие, даже кружка… Д'Натель забрал с собой все.
– Даже не знаю…
– Та деревяшка. – Я вздрогнула, когда Баглос заговорил. – Он бросил ее две ночи назад и последние два Дня не вспоминал о ней. – Покопавшись в сумке, дульсе извлек кусок березового полена.
С момента исчезновения Д'Нателя дульсе пребывал в тоске. Весь день его глаза блестели от непролитых слез, его вечные расспросы и болтовня прекратились. И теперь короткие теплые пальцы тоже красноречиво скорбели по потере, не желая выпускать деревяшку, даже когда она оказалась у меня в руке. Мне было неясно, отчего он медлит, пока я не взглянула на березовую пластинку.
Поверхность гладкого квадрата была до половины покрыта резьбой. Цветы, настоящий сад из крошечных цветочков, во всем их многообразии и изяществе цвели на светлом дереве. Когда я провела пальцами по изображению, оно приобрело новую глубину, нежные оттенки и бархатистость. Запах, исходивший от поделки, не был запахом свежеструганной деревяшки, пахло весенним садом. Какое заклятие. Какой артистизм. Я посмотрела на Баглоса, но он отвел глаза. Я долго держала березовую пластину, прежде чем передать ее Келли.
– То, что ты делаешь, не испортит вещь?
– То, что я делаю, не имеет отношения к материи. Я просто буду искать его в этом.
Келли взяла дерево обеими руками и закрыла глаза. Вскоре она положила пластину на стол и прошла через комнату, сложив руки на груди. Вышла за дверь и застыла, наклонив голову.
Роуэн облокотился на стол.
– Нужно время, чтобы это произошло, – пояснил он негромко, его переполняло удивление. – Она говорит, у нее не очень хорошо получается. – Он не сводил глаз с девушки.
– У нее никогда не было наставника. «Третий родитель», так они называют того, кто учит их использовать дар, скрывать его, нести на себе его тяжесть.
– Понять это очень трудно.
– Но ты не боишься?
Не хочешь арестовать ее, привязать к столбу, сжечь…
– Я десять лет учился не бояться того, чего не понимаю. Хоть у моего наставника и не было такого намерения, я благодарен за науку. Но я не вернусь назад… – Он умолк, на его суровом лице читались волнение и искренность, когда он произносил слова, которым не учат солдат.