Сын цирка
Шрифт:
Доктор стал развлекаться тем, что читал все попадавшиеся ему на глаза объявления и надписи. Он увидел призыв группы социального призрения о «помощи менее преуспевающим братьям и сестрам». Для заблудших душ предлагались очищающие молитвы. Дарувалле понравилось место, куда поместили огнетушитель марки «Минимакс»: его повесили на стене позади статуи Христа с больным младенцем на руках. Рядом с инструкцией о работе огнетушителя висела разлинованная страничка из тетради, где детская рука вывела: «Благодарю тебя, Христос, и всегда помогающая нам Матерь Божия».
Вид огнетушителя добавил ему уверенности. Каменное здание миссии воздвигли в 1865 году и много позднее установили
Фарук попытался ознакомиться со всеми кружками, которые мог посещать примерный христианин. Сообщалось о заседании чтецов литургических молитв, о сборе членов братства креста (чтобы «увеличить политическую сознательность членов братства»). По программе «Католическое образование для взрослых» в этом месяце предлагалась тема «Современное положение христиан в странах с другими главными религиозными конфессиями». Занятия в центре «Надежда жива» в этом месяце проводились под управлением доктора Юсуфа Мечента. Дарувалла недоумевал, что означают слова «под управлением». Для членов «Корпуса службы у алтаря» устраивался вечер «Узнай друг друга поближе», и Фарук почему-то предположил, что это будет очень мрачная встреча.
Проходя под арку балкона второго этажа, доктор удивился видимой незаконченности и несимметричности кусочков стекла в витраже. В часовне с иконами Дарувалла захлопнул сборник с гимнами, когда наткнулся на гимн «Принеси мне масло». Затем из этого сборника он вытащил закладку, посвященную юбилейному году миссии Святого Игнатия, где говорилось о «бескорыстном труде по воспитанию молодого поколения на протяжении 125 лет» и где встретилось ему слово «всемирноутверждающий», смысл которого Фа-руку был недоступен.
Дарувалла снова открыл сборник гимнов, однако его обидело название сборника «Книга песен харизматического возрождения Индии». Он и не знал, что проводится какое-то возрождение! После этого Фарук отложил сборник гимнов и взял молитвенник, но не продвинулся дальше первой строки начальной молитвы: «Храни нас, Боже, как зеницу своего ока». Затем он обнаружил книгу «Намерения святого отца на 1990 год». На январь намечался диалог между католиками и англиканской общиной для достижения единства христиан, на февраль — молитвы за тех католиков, которые подвергались словесным оскорблениям либо преследованиям во многих районах мира. В марте верующим предлагали представить более реальные свидетельства поддержки нуждающихся и поддержки для «нищеты Евангелия». Фарук не стал читать того, что относится к апрелю, его остановила фраза о «нищете Евангелия». Доктор почувствовал себя со всех сторон окруженным бессмысленными словами.
Даже собранная братом Габриэлем коллекция икон не произвела на него особого впечатления, хотя эта комната в миссии Святого Игнатия считалась достопримечательностью Бомбея. Изображения показались Фаруку темными и мрачными. На стене висело «Восхваление волхвов», выполненное украинским художником в XVI веке, «Усекновение головы Иоанна Крестителя», нарисованное в XV веке художником Северо-Западной части России. «Тайная вечеря», «Распятие Христа», «Снятие с креста», «Помещение тела в пещеру», «Воскресение», «Вознесение» — все эти иконы по мотивам Страстей Господних с XIV по XVIII век выполнили художники новгородской, московской, византийской и других школ живописи. На одной из подписей под иконой значилось: «Успение Пресвятой Богородицы». Это доконало Даруваллу — он не понимал значение слова «успение».
Из
Звонок, возвестивший об окончании уроков, донес до сознания Фарука, что уже три часа. Он вышел на балкон второго этажа и стал наблюдать, как учащиеся бегают по пыльному двору. Их увозили из колледжа на машинах и автобусах. Приходили матери или служанки, чтобы забрать детей домой. Глядя на них с балкона, Дарувалла решил, что это самые толстые дети из всех виденных им в Индии. Однако менее пятидесяти процентов детей в колледже не были и наполовину такими же толстыми, как он сам. Именно тогда доктор решил не вмешиваться в фанатичную жизнь нового миссионера. Это столь же бесполезно, как кончать жизнь самоубийством, прыгая с балкона на глазах у таких безжалостных детей.
Фарук знал, что ни одно должностное лицо в миссии не спутает Мартина Миллса с Дхаром. Иезуиты не любили бестолковые индийские фильмы, сделанные в так называемом «Болливуде». Святых отцов не вдохновляли молодые женщины в мокрых сари, супергерои и враждебные негодяи, насилие и вульгарность, кричащая безвкусица и слащавая сентиментальность, как и случайно сошедшие с небес божества, которые вмешиваются в трагические дела людей. В миссии Святого Игнатия Инспектор Дхар не пользовался популярностью. Однако многие ученики Мартина Миллса смогут обнаружить его сходство с Дхаром, поскольку полицейский инспектор пользовался популярностью среди школьников.
Доктор Дарувалла тянул с возвращением. У него оставались еще дела, но он не мог заставить себя уехать. Фарук не понимал, что бессознательно пишет в уме сценарий. Когда дети разъехались, он вошел в храм Святого Игнатия. Огромный круг с незажженными свечами стоял на центральном столе, напоминавшем размерами стол для трапезы. На самом деле это и был раздвижной стол домашнего типа, который бы больше подошел для прачечной. Справа от стола на кафедре проповедника (Фарук стоял лицом к алтарю) ярко блестел микрофон. На кафедре лежала открытая богослужебная книга и доктор заключил, что пастор приготовил ее для вечерней мессы. Дарувалла не удержался и заглянул в книгу, открытую на втором послании святого апостола Павла к коринфянам.
«Посему, имея по милости Божией такое служение, мы не унываем», — писал этот обратившийся в христианство человек.
Доктор читал дальше:
«Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся;
Мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем;
Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем».
Фарук прикрыл глаза и почувствовал себя пигмеем. Он сел на скамейку бокового ряда, словно не достоин был из-за отсутствия веры сидеть на месте по центру. Личное его вступление в лоно церкви казалось таким ничтожным и таким давним. В ежедневной беготне он едва помнил о нем. «Вероятно, меня все же укусила обезьяна», — подумал Дарувалла. Фарук заметил, что в храме не было органа. Второе пианино с таким же глухим звуком стояло слева от складного столика, над которым так ярко блестел микрофон.