Сын герцога

Музыка Людмила

Он смотрел на них долгие сотни и тысячи лет. До тех пока эти безумцы не сотворили то, что начало разрушать саму ткань мироздания. Но на это хранитель уже не смог просто смотреть. Он вмешался в происходящее. Заставив время остановиться и изменив судьбу: свою и всего остального мира. Поэтому мир продолжил существовать. Но и жизнь его хранителя тоже стала существованием. Могущественный разум, запертый в бессмертную оболочку, ограниченную способностями обычного человека. Опыт тысячелетий и немного предвидения – вот и все что осталось Либиусу. Он все так же не мог открыто вмешиваться в происходящее, только иногда исподволь подталкивать некоторых действующих лиц в нужном направлении. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы солнечные лучи в очередной раз окрашивали горизонт в нежно-розовый цвет.

Бывшnbsp;ий хранитель всегда очень остро чувствовал, когда он приближается к черте между дозволенным и запрещенным. Вчера он почти вплотную приблизился к этой черте, удержавшись у самого края. Когда купил предсказание у маленькой гадалки. Поэтому сегодня он не имел права на ошибку, чтобы не искушать судьбу.

Либиус знал, что там, на другой половине дворца, умирает император. Но если вовремя помочь – то его еще можно будет спасти. Как знал и то, что если подправить траекторию движения пары человек, то на странности в восточной башне обратят внимание стражники, а потом и дворцовые маги. И они успеют вмешаться и разрушить защитный барьер, установленный целительницей. Старик понимал, что именно нынешний император был лучшим выбором для этой страны, особенно в свете надвигающихся событий. Что юноша,

почти мальчишка, не сможет удержать власть, если разразиться война. Но, не смотря на все это, бывший хранитель продолжал стоять у окна и любоваться рассветом. И даже когда сердце императора сделало последний удар, а магический купол, окутывавший дворец, с жалобным звоном рассыпался на куски, Либиус не пошевелился.

Джай проснулся на рассвете. Собственно он почти не спал. За те несколько часов проведенные в полудремотном состоянии ему даже толком расслабиться не удалось, не то, что отдохнуть. Хотя в этот раз их с Ларом устроили на ночлег почти по-королевски – в отдельной комнате. Правда, без кроватей. Но даже такой ночлег был лучше ночи, проведенной в подворотне на голой земле.

Лар тоже не спал. Просто лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Но молодой лорд чувствовал его настороженность. Они оба ощущали какую-то угрозу. Что-то было не так.

Громкий звон, похожий на звук разбившегося стекла, раздался так неожиданно, что Джай тут же вскочил. Еще миг – и его ладони сомкнулись на рукоятях гайнов.

"Что это было?"– хотел спросить он. Но Лар понял его без слов.

– Купола над городом больше нет,– ответил эльф.

– А над дворцом?

– Не знаю. Отсюда я не могу ничего разобрать.

– Значит, посмотрим поближе,– подвел итог молодой лорд и потянулся за сапогами.

Но сразу отправиться во дворец им не удалось. Сначала пришлось уговаривать неожиданных благодетелей выпустить их с охраняемой территории. Потому что предусмотрительный Тио отдал распоряжение не выпускать их без его ведома. Джай предполагал нечто подобное (ну не могли их оставить совсем без контроля), поэтому безропотно согласился подождать, пока найдут человека, который поручился за него. Он даже постарался придумать что-нибудь более-менее правдоподобное, чтобы объяснить свое неожиданное желание покинуть убежище. И очень удивился, когда Тио вообще не стал ни о чем его расспрашивать. Спросил только, куда они направлялись.

– На центральную площадь,– ответил молодой лорд.

Тогда неожиданный знакомец удивил его еще раз, заявив:

– Подождите пару минут, я дам вам сопровождение.

После чего юноша не выдержал и, наконец, задал вопрос, мучавший его со вчерашнего дня:

– С чего вдруг такая забота о нас?

– Может быть, я просто благодарен за помощь.

– Ты носишься с нами, как с ближайшими родственниками, только за то, что мы немного тебе помогли?– спросил молодой лорд с легкой долей сарказма. Он, конечно, выглядел младше своего возраста, но не столько же, чтобы поверить в подобную ерунду. И в этот раз он получил ответ:

– Есть человек, которому я кое-что задолжал и не могу лично вернуть этот долг. Но я могу помочь его другу.

Тио выразительно посмотрел на Лара. Так, словно это объясняло все. Джай с недоумением посмотрел на него. Зато эльф, сразу понял, что тот хотел сказать. Потому что вытащил из-под рубашки цепочку с амулетом. Молодой лорд без труда узнал безделушку, которую видел много раз – любимая игрушка Лара, позволявшая отводить глаза. Эльф часто использовал ее в замке, когда нужно было избавиться он назойливого внимания слуг или, что случалось намного чаще, за кем-то скрытно проследить. Тот самый артефакт, который подарил Лару придворный целитель Исидий. Он был самым обыкновенным (такие безделушки можно было найти в любой магической лавке). Но это там, в родовом замке Джая, никто не обращал на него внимание. А здесь в столице прекрасно знали, что обозначал символ, изображенный на нем. Знак серого борона и его покровительство.

Что ж это объясняло очень многое. Поэтому Джай только кивнул Тио и произнес:

– Мне нужно как можно быстрее попасть на дворцовую площадь.

– Это можно устроить…

А в это время в императорском дворце… Мариса, полночи промучилась над заклинанием, превратившим дворец в клетку, и уснула прямо в кресле. От безысходности у нее опускались руки. Выход из положения целительница так и не нашла. Она проснулась от неприятного ощущения, ознобом прошедшегося по спине. Кто-то потревожил защитный контур, который она набросила на покои императора. Придворные маги, наконец, заметили, что его величества нигде нет. Впрочем, скорее они заметили отсутствие советника Баруса. Мариса с ненавистью посмотрела на лежавшее на полу тело высшего мага, и едва удержалась от того, чтобы не пнуть поверженного врага. Усилием воли она заставила себя успокоиться. Ей нужно было сосредоточиться и дать отпор недоучкам, слишком много возомнившим о себе. Поодиночке эти стихийники были неопасны, но если они додумаются объединиться (а они уже додумались до этого – иначе атаки на защитный контур были бы намного слабее), то будут представлять угрозу. А у нее после всех этих экспериментов осталось не так много сил. Контур держался долго – не меньше часа, прежде чем защита начала уступать давлению извне. И Мариса в который раз прокляла настырность того недоучки, который с таким упорством бился с ее заклинанием. Выигранного времени было слишком мало, чтобы она могла восстановить свой резерв (забирать энергию у Баруса оказалось неожиданно тяжело). Но его хватило на то, чтобы подготовиться к визиту незваных гостей. Она встретила их во всеоружии. Первый же ворвавшийся в ее убежище маг получил ледяную иглу между глаз (зачем было тратиться на целый рой, если хватало одного точного удара). Следующий упал с точно такой же иглой в сердце. Но остальные успели отреагировать и усилили защиту. Впрочем, Мариса и не собиралась повторять свой излюбленный фокус еще раз. Даже единичные ледяные иглы отнимали у нее много сил (проклятое целительство плохо совмещалось с атакующей магией). Рассмотрев тела, Мариса недовольно поджала губы. Всего лишь ученики. Она то надеялась использовать элемент неожиданности для того, чтобы избавиться от кого-то посерьезней. Например, от старшего наставника. Но тот оказался предусмотрительным – пустил молодняк впереди себя. Впрочем, Мариса на его месте поступила бы точно так же. Дальше маги стали действовать умнее – пустили поисковые заклинания. Маленькие разведчики были слабыми, поэтому сразу же гасли, увязая в обрывках защитного контура целительницы. Но этих нескольких мгновений жизни им хватало для того, чтобы передать информацию своим хозяевам. Магичка не пыталась им помешать. Пока события развивались именно так, как она и рассчитывала. Даже магические ищейки принесли ей больше пользы, чем вреда. Мариса довольно улыбнулась, подумав, что все-таки не зря она не стала спешить и избавляться от императора и его наследника. Хотя их присутствие и действовало ей на нервы. Зато теперь придворные маги два раза подумают, прежде чем запустить в нее чем-нибудь смертоносным. Побояться зацепить своего правителя. Затишье было ожидаемо недолгим. Очередная атака оказалось изощренной, но вполне угадываемой. Поэтому целительница отбила ее без труда. Несколько отводящих заклинаний, обманная сеть и силы, выпущенные стихийниками, поглотили друг друга. Мариса даже презрительно скривилась, подумав о том, насколько необученными оказались эти выскочки, именующие себя придворными магами. Если они додумались атаковать ее с помощь противоположных стихий. Но потом

ей стало уже не до насмешек. Атаки последовали одна за другой. Отчаявшиеся после стольких поражений маги действовали все рискованнее. Используя параллельно несколько линий нападения. И теперь магичке катастрофически не хватало сил, чтобы их отразить. Она потянулась к магии Баруса, ломая сопротивление и захлебываясь в потоке его силы, который захлестнул ее с головой, но почему-то очень быстро истощился. Впрочем, Мариса сразу сообразила, почему, и с ненавистью посмотрела на высшего мага. Подумав о том, что даже сейчас, полностью подчиненный ее воле, Барус умудрялся портить ей планы. Он бросил на борьбу с подчиняющим артефактом весь свой резерв. И теперь Марисе достались только остатки его могущества. Пообещав себе, что она обязательно придумает для него особенное наказание, магичка снова сосредоточилась на поединке. Потому что проклятые недоучки, словно почувствовав ее слабость, удвоили усилия. В их действиях не было ничего особенно опасного: обычные заклинания, самые простые схемы атак. Но они не давали ей ни мгновений передышки. Просто брали ее на измор. Их замысел был не так уж плох. Если бы не одно "но". Маги не учитывали взрывоопасный характер Марисы. Потому что когда она по-настоящему выходила из себя, то такие понятия, как "логика" и "целесообразность" переставали для нее существовать. А сейчас магичка не просто вышла из себя, она была в бешенстве. Очередная совместная атака придворных магов увенчалась успехом. И защитный контур Марисы прогнулся настолько, что огненная стрела погасла в нескольких сантиметрах от ее груди. Целительницу обдало волной жара, и рукава ее платья начали тлеть. Зато в отместку магичка сумела достать одного из недоучек прямо через защиту. Он умер еще до того, как его тело опустилось на пол. Но Мариса не успела насладиться этим зрелищем по той простой причине, что в этот момент добивала еще одного ученика, напустив на него огненных пчел (а эта смерть была гораздо зрелищней предыдущей). Кому-то досталось еще одна ледяная игла. И Мариса уже всерьез подумывала использовать что-нибудь общепоражающего действия, чтобы достать всех остальных сразу, а не вылавливать поодиночке (в ее арсенале была пара заклинаний из запретной магии, и оставшегося резерва должно было на это хватить). Но сделать это она не успела. Потому что именно в этот момент дворцовые маги решили показать, что они тоже на многое способны. И Марисе пришлось уйти в глухую оборону. Среди проклятых недоучек нашелся кто-то, разбирающийся в целительстве. Потому что теперь ее атаковали именно с учетом слабостей этого вида магии. Придворные чародеи больше не пыталась сломать ее защиту грубым напором (благодаря тому, что атакующая магия давалась целителям с большим трудом, компенсаторно защитная магия была у них намного сильнее). Теперь защиту Марисы обходили, напирая на слабую привязку к стихийным источникам, на несоответствие между потоками, ее расплетали, словно кружево, и нити заклинаний расползались в разные стороны, превращая плотную сеть в дырявое решето. Магичка едва успевала их подхватить. Чтобы удержать их на месте, приходилось снова и снова подпитывать заклинание. Но сила текла, как вода. И Мариса в который раз за это утро прокляла Исидия (кто еще, как не придворный целитель мог объяснить ее врагам такие тонкости). Потому что свора жалких недоучек медленно, но уверенно побеждала высшего мага. Магичка чувствовала, что ее загоняют в угол, что еще несколько минут и у нее просто не останется сил на то, чтобы удержать распадающееся заклинание. А потом уже больше ничто не будет сдерживать ораву придворных магов, готовых разорвать ее на куски за то, что она сделала с их императором. Чтобы выжить, ей срочно нужны были силы, которых уже не было ни у нее, ни у привязанного к ней Баруса. И тогда Мариса решилась на то, на что не решилась бы ни за что и никогда, будь у нее малейший выход из ситуации. Магичка потянулась к запретной магии. Той магии, которая была подвластна всем высшим, но ни один из них ни разу не решился ее применить. Слишком уж капризной она была. Магия смерти каждому открывала свои объятья, но лишь единицы смогли выжить после ее ласки. И только Мариса оказалась достаточно безумной, чтобы рискнуть. Смерть разливалась вокруг нее. Она витала в воздухе, едва заметным сладковатым ароматом тревожа тех, кто мог ее ощутить. Отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, заставляя сердце биться сильнее. Магичка потянулась к этой сила и та ответила ей благосклонностью. Смерть благоволила тем, кто ее умножал, а Мариса достаточно убивала и не только в эти два дня. Поток силы, обрушившийся на нее, едва не сбил ее с ног, заставив пошатнуться. Но магичка сумела устоять. Она презрительно улыбнулась, раздумывая, что ей сотворить с толпой надоедливых насекомых, которыми теперь казались ей маги. С новыми возможностями она могла почти все. Но новый удар заставил Марису упасть на колени. Причем пришел он оттуда, откуда она его не ждала. Дар целительства был слишком ревнивым, чтобы терпеть рядом с собой кого-то еще. Но больше всего он ненавидел смерть, свою противоположность и злейшего врага. И когда Мариса потянулась к чужой магии, собственный дар оставил ее. Магичка не успела толком осознать, что же только что произошло. Она тяжело опустилась на пол, потому что ноги отказывались ее держать. Слабость сковала все ее тело. Но хуже всего было отвратительное ощущение, что она лишилась части самой себя. Очень важной части. Как если бы из нее вынули душу. Магия смерти окутывала ее невидимым плащом, но теперь ощущение этой силы отзывалось горечью у нее на языке. Горечью собственного поражения. Наверное, если бы маги атаковали ее в этот момент, она даже не стала бы сопротивляться. И тогда для бывшей целительницы все закончилось бы. Но судьба распорядилась по-другому. Громкий мелодичный звон разнесся по всему дворцу. И в это мгновение казалось, что сам воздух наполнился неведомой силой. Мариса сделала глубокий вдох, и ей нестерпимо захотелось жить. Пусть даже без дара, но жить, дышать, думать, добиваться… Одного вдоха ей хватило для того, чтобы осознать, что защитного купола над дворцом больше нет. Всплеск выброшенной силы, и воронка телепорта открылась почти мгновенно. Магичка исчезла буквально за секунду до того, как место, где она только что находилась, засыпало целым роем огненных стрел.

– Не успели,– разочарованно выдохнул пожилой маг, считавшийся старшим среди придворных чародеев (конечно, после его могущества Баруса). Но Исидий его не услышал.

Целитель метнулся в соседний зал, уже предчувствуя, что увидит ужасную картину. И все равно оказался не готов к открывшемуся перед его глазами зрелищу. Исковерканные магической атакой тела слуг выглядели отвратительно. Но Исидий в своей долгой жизни видел и более неприятные вещи. Поэтому смотрел он сейчас не на них.

Его взгляд был прикован к единственному телу, лежавшему посреди зала. Телу его императора.

Его величество был, несомненно, мертв. Потому что ни один человек не сможет выжить после того, как потеряет такое количество крови (его кровью был залито буквально все вокруг). Голова мертвеца покоилась на коленях его сына, сидевшего прямо на полу. Маран ласково перебирал еще не успевшие потускнеть каштановые пряди, гладил прохладную кожу щеки и едва заметно раскачивался, словно убаюкивал отца, не понимая, что его сон будет вечным.

Звук открывшейся двери привлек внимание наследника престола, и на Исидия уставились совершенно пустые глаза, в которых не было даже тени мысли. В этот момент Маран показался целителю не намного более живым, чем его отец.

Исидий никогда не страдал отсутствием сообразительности. Не растерялся он и на этот раз. Поэтому захлопнул дверь в комнату до того, как остальные маги успеют увидеть эту картину. Прежде всего, нужно было посоветоваться с советником ар-Таном. Теперь, когда его величество погиб, и стало окончательно ясно, что Маран не сможет надеть корону. Вся надежда была на главного советника. На то, что им удастся выиграть время и посадить на трон нового императора – племянника почившего правителя (как бы тот не сопротивлялся). Причем, сделать это до того, как печальная новость станет общеизвестной. Исидий не хотел смуты в своей стране.