Сын герцога
Шрифт:
Чего добивался маг, юноша сообразил только через пару минут. Когда перестало шуметь в ушах, и он понял, что теперь понимает язык, на котором разговаривали бандиты. В их словах не было ничего интересного – обычные бытовые разговоры, но сам факт того, что теперь он понимает их речь, так обрадовал Джая, что он ненадолго даже забыл о том, каком положении оказался. Как раз до того мгновения, когда получил очередной болезненный тычок от вернувшегося бандита. Рядом с ним стоял главарь шайки.
– Кто ты и как здесь оказался?– спросил он.
– Случайно,– ответил юноша.
Он не собирался сообщать, от кого убегал. С этих типов сталось бы вернуть
Следующие два дня не принесли перемен. Их вели на запад лесными тропами (работорговцы избегали поселений). Во время остановок на ночь пленников связывали. Днем им освобождали ноги, зато привязывали к общей цепи, к концу которой крепили кандалы гнома. Это значительно снижало скорость передвижения, зато шансов на побег не оставалось.
С Джаем никто не разговаривал. После того, как бандиты убедились, что он не сможет сбежать – на него перестали обращать внимание. Остальные пленники сторонились его. Его внешность, одежда и манера говорить – все выдавало в нем чужака. Мало того, человека из высшего сословия. Крестьяне интуитивно старались держаться от него подальше. Но юноша был этому даже рад. Эти два дня передышки были нужны ему как воздух. Пусть так – связанный и под конвоем работорговцев. Но зато без проклятых браслетов подавляющих волю, без постоянно контролировавших каждый его шаг магов, без вороха обязанностей перед семьей или страной, без давившей на него ответственности за чужие жизни. Он, наконец, смог осмыслить все происходившее с ним за эти два года.
Как это не странно. Но только теперь – оказавшись так далеко от родной Империи, в неизвестной стране (а возможно и в другом мире), без поддержки, без магии, без своих гайнов и даже без Лара. Он впервые за последние пару лет почувствовал себя свободным. Самим собой – Джаем ар-Сантаром, а не братом императора, носителем древней крови и пугалом для дворцовых магов. Этого хватило для того, чтобы юноша смог встряхнуться и перестать плыть по течению. Его жизнь и свобода принадлежали ему, и он готов был за них бороться.
Полдня наблюдений за захватившими его бандитами дали неутешительный результат. Эти типы хорошо знали свое дело. Но Джай не собирался сдаваться. Если он не мог сбежать в одиночку, следовательно, нужно было найти себе напарника. И хмурый гном как раз подходил на эту роль.
От идеи привлечь на свою сторону крестьян – юноша сразу же отказался. Эти дети полей выглядели слишком запуганными, чтобы от них можно было ожидать хоть какой-то помощи. Работорговцы их толком и не связывали. Так только для видимости опутывали запястья веревками. А они даже не пытались ослабить узлы. Казалось, эти люди вообще не стремились на свободу. Зато подгорник только и ждал удобного момента, чтобы сбежать.
Дело оставалось за малым – уговорить гнома действовать сообща. Но на удивление это оказалось не так то просто. Подгорник категорически отказывался замечать Джая. На обращенные к нему слова он даже не поворачивал головы, и вообще старательно делал вид, что кроме него на поляне вообще никого нет. Во время движения он всегда плелся в самом конце связки пленников на отдалении от остальных. Юноша уже начал подумывать о том, чтобы попытаться сбежать без его помощи. Но судьба, как всегда, распорядилась
С самого утра бандиты вели себя беспокойно. Это выражалось во всем: в их напряженных взглядах, отрывистых движениях. В этот раз они не стали задерживаться даже на завтрак. Просто собрали вещи, а потом пинками заставили пленников занять свои места в цепочке. Поведение пленных тоже было необычным. Крестьяне и раньше вели себя тише воды, ниже травы. Но непривычная покладистость гнома откровенно настораживала.
Их гнали бегом несколько часов. Но ни один из пленников не посмел хоть как-нибудь выразить свое недовольство. Мало того, они бежали вперед с таким упорством, словно от этого зависела их жизнь. Даже гном не смел отставать, не смотря на то, что ему в отличие от остальных, приходилось тащить еще и тяжеленные колодки.
Джай старался не выделяться из общего строя. Что впрочем, не мешало ему думать. А мысли были не утешительные. Пленники стали такими покладистыми явно не просто так. В отличие от него эти люди (и не только люди) знали что-то такое, что заставляло их бежать вперед не жалея сил. Впрочем, очень скоро юноша узнал, что именно. Потому что маг самоучка, до этого бежавший в самом конце отряда, догнал вожака и что-то ему сказал. Тот недовольно поморщился, но дал знак остальным.
Похоже, схема действий у бандитов была давно отработанной. Стоило вожаку подать знак, как все они бросились к пленникам. Связанные люди, то ли предчувствуя, то ли зная, что сейчас произойдет, суетливо бросались в стороны. Но общая веревка не давала им разбежаться, не оставляя ни одного шанса на спасение. Крестьяне погибли сразу. Им хватило нескольких ударов в горло или в грудь. Джая спасла его отточенная в тренировках реакция – от первой атаки он успел увернуться. Краем глаза юноша заметил, что гному удалось отбить клинок, нацелившийся ему в живот, кандалами. Но потом ему стало не подгорника. Потому что уже двое бандитов пытались покончить со строптивым пленником. А умирать Джаю ох как не хотелось.
Несколько мгновений ему невероятно, просто невозможно везло. Кинжал, нацеленный ему в грудь, оказался достаточно острым, поэтому с первого раза перерезал удачно подставленную веревку, отделив юношу от остальной связки пленников. Потом Джаю удалось уйти в перекат и избежать еще одного удара. Конечно, его удача не могла длиться вечно. Но пока он был жив и был готов сражаться за свою жизнь. Еще один перекат, и чужой клинок промелькнул очень близко от его лица. Одно крошечное мгновение, которое в итоге стало решающим, потому что в воздухе просвистели стрелы, и бандиты стали падать один за другим. Тот, который наседал на Джая, получил стрелу в сердце. Он умер еще до того, как упал на землю. Его напарник был ранен в шею и выронил меч. Рядом раздавалась чья-то ругань.
Оглядевшись, молодой лорд увидел, что все бандиты мертвы. Из пленных удалось выжить только гному. Кстати, ругался именно он. Даже не пытаясь пригнуться, он подошел к телу вожака и отобрал у него ключи от своих кандалов. При этом он ни на мгновение не замолкал.
Молодому лорду и самому хотелось выругаться. Едва избавившись от одной ловушки, он сразу же угодил в другую. Пытаться бежать сейчас, не было никакого смысла. От стрел, пущенных с такой меткостью, не спасла бы и его тренированная реакция. Поэтому юноша замер на месте и постарался не привлекать к себе внимания. По крайней мере, до тех пор, пока не покажутся нежданные спасители (как бы они не оказались очередными бандитами).