Сын герцога
Шрифт:
– Ты – полукровка.
– Я – человек,– повторила девушка, так словно ей нужно было убедить в этом не только всех вокруг, но и саму себя.
– Да с первого взгляда видно, что ты отличаешься. Твое лицо, твои волосы, то, как ты двигаешься. Это не скроешь. В тебе кровь моего народа. Можешь гордиться…
Вот этого Лару не стоило говорить. Потому что Рин буквально взвилась на ноги.
– Гордиться? Да что ты понимаешь? Таких как я выращивают в питомниках, как рабов для развлечения знати. Такие рабы красивее, выносливее остальных. Они медленнее стареют,
Девушку трясло, но она продолжала говорить, не давая себе остановиться. Так словно впервые в жизни могла по-настоящему выговориться.
– Мне было двенадцать, когда меня выставили на торги. Тогда я думала, что вырвалась из питомника, но оказалась что по эту сторону забора жизнь еще страшнее. Мне исполнилось двадцать два, когда злобная тварь – мой хозяин – наконец умерла. У него не осталось ни одного кровного родственника, и только поэтому мне удалось сбежать. Заклинание привязки не смогло определить нового хозяина. Но оно до сих пор здесь.
Рин обхватила свою шею, стараясь сорвать невидимую удавку.– О какой гордости ты говоришь? У рабыни не может быть гордости. Но что ты можешь знать об этом?
– Я знаю,– тихо сказал Лар. И девушка замолчала. Несколько мгновений она напряженно всматривалась в его глаза. А потом опустила голову, уткнувшись лбом в покрывало и пряча непрошенные слезы.
– И откуда ты только взялся на мою голову?– простонала она.
– Ты сама выторговала меня у гномов за два камня, уже не помнишь?– хмыкнул Лар.
Он хотел погладить девушку по голове, но раненая рука не давала шевелиться.
– Надо было просить больше,– проворчала Рин.
Глубоко вздохнув, она подняла глаза на эльфа:– Шрамы у тебя на спине… ты был в рабстве?
Лар ничего не ответил, даже не кивнул. Но его молчание было красноречивее слов. И Рин сама додумала все остальное.
– Тогда зачем ты здесь?– спросила она.
– Мне нужно попасть в столицу,– напомнил Лар.
– Там очень опасно. Даже с магией тебя могут узнать…
– Я должен туда попасть,– ответил он. И по его упрямо поджавшимся губам девушка поняла, что эльф больше не ответит ни на один вопрос. Они снова стали только нанимателем и его проводником, словно и не было только что этого выматывающего душу разговора.
Рин поднялась на ноги и собралась уйти в соседнюю комнату, но Лар окликнул ее.
– Когда мы отправляемся?– спросил он.
– Исцеляющим заклинаниям нужно еще несколько часов. Отсюда мы уйдем, как только ты поднимешься на ноги – за теми тремя скоро придут. Переночуем в городе, а утром пройдем через портал.
Эльф согласно кивнул в ответ, и девушка ушла. Несколько мгновений Лар рассматривал потолок, размышляя, правильно ли он поступил, обидев лешеаль. Но потом выбросил эти мысли из головы и сосредоточился на главном – связь
А в это время в столице Ванаана… Не обращая внимания на шарахавшихся в разные стороны прохожих, Лаэль пустил коня галопом. И остальным пришлось поступить так же. Поэтому уже через несколько минут они влетели в ворота дворца. Маг бросил поводья в руки подбежавшего раба и направился к центральному входу. Нужно было поскорее отыскать его величество и, наконец, избавиться от мальчишки, он и так потратил на него слишком много времени.
Лаэль неслышно скользил по коридорам (еще одна черта, доставшаяся от матери-рабыни). Он никуда не спешил, но и нигде не задерживался, привычно выбирая нужную дорогу. Связь с его величеством вела его лучше любого маяка. Но, оказавшись перед массивной двустворчатой дверью, оббитой узорной кованой решеткой, маг замешкался. Этот зал он не любил. В отличие от правителя, который мог пропадать здесь часами.
Связующая нить указывала, что владыка был именно там. Поэтому, подавив тяжелый вздох, маг потянул на себя тяжелую створку и шагнул внутрь.
Лаэль бывал здесь не один раз, но зал до сих пор производил на него впечатление. Он был по-настоящему огромным. Здесь не было окон – их заменяли узкие отверстия, пропускавшие внутрь воздух. Но и эти щели были искусно затемнены. Зал освещали специальные светильники, расставленные у стен и подвешенные под потолком. Они давали желтоватый свет. Достаточно яркий, чтобы осветить все темные уголки. Но при этом едва заметно мерцали, создавая тревожную атмосферу. Из-за чего Лаэль каждый раз невольно начинал всматриваться в тени, танцевавшие на стенах, на полу и даже на потолке.
В этом зале не было мебели. Только несколько подставок из черного дерева, которые казались воплотившимися тенями этого мира полумрака. Зато все стены от пола и до потолка были увешаны оружием. Клинки всех мастей и размеров: прямые, изогнутые, длинные, короткие, легкие, тяжелые, рассчитанные на одну руку и на две. Кинжалы, метательные ножи, булавы, секиры, боевые топоры, серпы, копья, цепы, луки, арбалеты… все, чем можно убивать или быть убитым висело на этих стенах, тускло мерцая в неровном желтоватом свете и отбрасывая зловещие тени.
Но эти игрушки не могли напугать высшего мага, его беспокоило другое. Он чувствовал присутствие магии. Мощный, но плохо контролируемый поток заполнял все пространство зала. И в самом центре этого клубка танцевала одинокая фигура. Стремительные отточенные годами тренировок движения, мягкие стелящиеся шаги, развевающиеся рукава шелковой рубашки цвета ночного неба и блеск смертоносных лезвий – его величество правитель Ванаана повторял свой привычный канон. Клинки танцевали в его руках, и вместе с ними танцевала магия, окутав фигуру правителя облаком золотого света. И светильники пристыжено приглушали свое свечение, уступая живому сиянию, которое теперь наполняло зал.