Сын Китиары

Уэйс Маргарет

Спрятавшись за дерево в тень луны, Эмберил посмотрела в ту сторону: лучик света мерцал из пещеры в скале. Эта скала возникла, очевидно, из ниоткуда. Эмберил могла поклясться, что до этого никакой скалы впереди не было.

– Ну конечно, – прошептала она радостно, – волшебники заботятся об одном из своих. Знают ли они, что я здесь? – внезапно подумала она. – Узнали ли они меня? Скорее всего нет. Ведь это было так давно… Что ж, все это не имеет значения. Что они могут мне сделать? Надеюсь, они не будут мешать.

–

Я должен пойти за помощью, Рейст! – раздался напряженный, с нотками страдания голос воина. – Ты никогда еще не был так плох! Никогда1

Эмберил не расслышала ответа мага. Вновь заговорил Карамон:

– Не знаю! Может, обратно в гостиницу! Я знаю только то, что этот костер не догорит до утра. Ты сам запретил мне ломать деревья в лесу, да они и мокрые. Снег уже перестает. Меня не будет самое большее несколько часов. Ты в безопасности здесь. Возможно, ты будешь в большей безопасности в этом проклятом лесу, чем я буду там, куда иду. – Снова последовала пауза. – Нет, Рейст. На этот раз я сделаю так, как, я считаю, будет лучше.

Эмберил показалось, что маг выругался с горечью в голосе, и она слегка улыбнулась про себя.

Огонек в пещере загородила тень выходящего Карамона. Воин почему–то колебался. О чем он думал? Тень вернулась в пещеру.

Эмберил сделала жест рукой и скороговоркой прошептала себе под нос слова на языке, которого ни один человек на Ансалонском континенте не слышал бессчетное количество веков. Едва видный оттуда, где стояла Эмберил, свет огня в глубине леса вспыхнул ярче.

Карамон тут же заметил его.

– Рейст! Там – костер! Кто–то рядом! Ты здесь полежи под одеялами… в тепле… Я скоро вернусь!

Карамон нырнул в темноту. Блеснуло оружие, послышались тяжелые шаги и затрудненное дыхание пробирающегося через снежные завалы воина.

Эмберил улыбнулась.

– Нет, мой друг, ты не скоро вернешься! – тихо сказала она, делая несколько шагов в сторону пещеры, – еще очень не скоро.

Подождав немного, чтобы убедиться, что Карамон отошел достаточно далеко, Эмберил глубоко вздохнула, вознесла про себя молитву своему богу и приблизилась к пещере. Она знала, что Карамон будет долго преследовать иллюзорное пламя, которое никогда не окажется в пределах досягаемости.

Отодвинув одеяло, повешенное Карамоном в качестве защиты от ветра над входом в пещеру, Эмберил вошла. В пещере было холодно, сыро, темно, лишь у входа горел слабый огонек. Эмберил покачала головой. Это все, что сумел найти Карамон для костра: сырой кусок дерева. Удивительно, как вообще сумел его зажечь. Скоро огонь потухнет, а другого топлива нет.

Вглядевшись в сумрак пещеры, Эмберил с трудом заметила мага, хотя до ее слуха долетало неровное дыхание и обоняние уловило специфический аромат волшебных компонентов. Маг закашлял.

Куча одежды и одеял около костра зашевелилась,

и Эмберил увидела высунувшуюся из–под нее тонкую руку, которая потянулась к дымящейся у костра чашке. Пальцы дрожали, кружка чуть не выпала из руки.

Эмберил поспешно опустилась на колени и поддержала кружку в ладони мага.

– Позволь мне помочь тебе, – сказала она. Не дожидаясь ответа, Эмберил взяла кружку и помогла Рейстлину сесть. – Обопрись на меня, – предложила она Рейстлину, который с трудом удерживался в сидячем положении. – Ты не удивлен, что я здесь? – спросила она.

Рейстлин несколько секунд смотрел на нее ничего не выражающими золотистыми глазами, затем, горько улыбнувшись, облокотился на сидящую рядом Эмберил. Хрупкое тело Рейстлина было холодным, но, несмотря на это, излучало странное тепло. Он сидел напряженно, дышал тяжело. Он поднял кружку к губам, но снова закашлялся. Эмберил захотелось плакать от жалости к нему.

Она убрала из его руки кружку и крепко обхватила его тело руками, словно боялась, что оно разорвется от кашля. Сердце Эмберил болело от сострадания к нему и страха за саму себя. Как он слаб! Что если он умрет!

Наконец кашель прекратился. Рейстлин судорожно вздохнул и жестом показал на питье. Эмберил подала кружку, поморщившись от ужасного запаха напитка.

Рейстлин пил медленно.

– Мне было интересно, найдешь ли ты нас здесь, – прошептал он. – Я хотел знать, пропустят ли волшебники тебя в лес.

– Я сама хотела это знать, – тихо сказала Эмберил. – Но, по правде говоря, – вздохнула она, – если бы я не пришла, ты сам бы нашел меня. Ты вернулся бы ко мне. Ты ничего бы не смог с собой сделать.

– Да, все так и есть, – сказал Рейстлин, дыша ровнее.

– Так и есть, – прошептала Эмберил.

– Помоги мне лечь, – приказал Рейстлин, опускаясь на одеяла. Эмберил постаралась устроить его как можно удобнее.

Внезапно ветер задул в одеяло у входа в пещеру. От костра остались догорающие угольки.

– Я чувствую, что слабею, словно жизнь вытекает из меня, – сказал маг, съежившись в сырых одеялах. – Это результат заклятия?

– Да… Я тоже чувствую слабость. Но это не от заклятия, – сказала Эмберил. Она обхватила колени руками и пристально смотрела на мага, так же, как и он на нее.

– Сними свой шарф, – прошептал Рейстлин. Эмберил медленно развязала шарф и опустила его на плечи. С мокрых от снега волос упали капельки воды.

– Какая ты красивая… – он не договорил. – Что со мной будет? – резко спросил он. – Я умру?

– Я… не знаю, – неохотно ответила Эмберил и отвела глаза. Смотреть на него было невыносимо. Эти глаза проникают в глубину души, наполняя сердце сладкой болью. – Я… никогда не слышала… чтобы кто–то умирал… из людей.

– Значит, ты не человек, – заметил Рейстлин.