Сын Китиары
Шрифт:
– Или мы погибнем… – пробормотал Рейстлин.
Эмберил очнулась от чуткого сна и несколько мгновений вспоминала, где она. Шевельнувшись, она ощутила тепло мага рядом с собой и его руку, обнимающую ее, словно защищая.
Вздохнув, она положила голову на его плечо, прислушиваясь к беспокойному, неровному дыханию. Она лежала, позволяя себе побыть окруженной его теплом, оттягивая как можно дольше неизбежное.
Ветер снаружи стих, буря прекратилась. Брезжил рассвет. Уже можно было разобрать в сером полусвете чернеющие остатки костра. Чуть повернувшись, Эмберил смотрела на лицо Рейстлина.
Сон
«Какой он молодой. Молодой и ранимый», – подумала Эмберил. Его ранили глубоко. Поэтому он надел на себя броню высокомерия и бесчувственности. Сейчас эта защита его раздражает. Он не привык к ней. Но что–то говорило Эмберил, что он свыкнется со своей броней задолго до того, как закончится его короткая жизнь.
Тихо и осторожно, чтобы не побеспокоить Рейстлина, скорее инстинктивно, чем на самом деле боясь его пробудить от волшебного сна, Эмберил выскользнула из объятий мага. Собрав свои вещи, она повязала шарф вокруг головы. Затем села на колени рядом с магом и долго смотрела на его лицо в последний раз.
– Я могла бы остаться, – тихо сказала она ему. – Еще немного. Но потом моя жаждущая одиночества натура потребовала бы своего, и я покинула бы тебя, и тебе было бы больно. – Она вздрогнула от внезапной мысли. Закрыв глаза, Эмберил замотала головой. – Что если ты узнаешь правду о нашей расе! Если бы ты когда–нибудь открыл это, ты возненавидел бы меня, проникся отвращением! Еще хуже, – глаза ее наполнились слезами, – ты стал бы презирать нашего ребенка.
Эмберил нежно погладила рано поседевшие волосы мага, его золотистую кожу.
– Что–то в тебе пугает меня, – сказала она дрожащим голосом. – Не понимаю. Возможно, мудрые поймут. – Слеза ползла по щеке. – Прощай, маг. То, что я делаю, избавит от боли нас обоих, – наклонившись, она поцеловала спящее лицо, – и того, кому следует прийти в этот мир свободным от всех его горестей.
Эмберил положила ладонь на висок мага и, закрыв глаза, пропела несколько слов на древнем языке. Затем она нацарапала имя Карамона на грязном полу и пропела те же слова. Потом поспешно встала и хотела было выйти из пещеры, но остановилась. Пещера была сырой и холодной. Направив руку на потухший костер, Эмберил снова что–то произнесла. Яркое пламя взметнулось вверх от холодного камня. По пещере распространились свет и тепло. Эмберил бросила последний взгляд назад, вздохнула и вышла. Задумчивые, но безмолвные деревья Вайретского Леса смотрели ей вслед.
Уже совсем рассвело, когда Карамон вернулся наконец к пещере.
– Рейст! – позвал он со страхом в голосе. – Рейст! Прости! Этот проклятый лес! – ругался он, озираясь на деревья. – Чертово место! Полночи я гонялся за этим огнем, а на восходе он исчез. Как ты?.. Все в порядке? – Уставший, в мокрой одежде, спотыкающийся, он пытался расслышать хоть какой–то звук, стон, кашель…
Но ответом была гробовая тишина. Карамон в отчаянии сорвал одеяло, закрывавшее вход в пещеру… И остановился в изумлении.
Пещеру уютно согревал и освещал яркий костер. Было теплее, чем в комнате лучшей гостиницы. Брат крепко спал, лицо его было
– Ничего не понимаю! – в благоговейном страхе выдохнул Карамон, когда увидел, что пламя исходит прямо из скалы. – Маги! – прошептал он, пятясь от костра. – Чем скорее мы выберемся из этого заколдованного места, тем лучше, по–моему. Не то чтобы я был не благодарен, – добавил он поспешно, – похоже, волшебники спасли жизнь Рейсту. Мне просто непонятно, зачем надо было посылать меня в эту дикую, сумасшедшую погоню? – Опустившись на колени, он потряс Рейстлина за плечо: – Рейст, проснись! Глаза Рейстлина широко открылись. Он огляделся.
– А где?.. – начал он.
– Кто? О чем ты? – тревожно спросил Карамон, хватаясь за меч и настороженно озирая пещеру. – Я знал…
– Это… это… – Рейстлин нахмурился. – Нет, никто, – тихо сказал маг, берясь руками за голову. Он чувствовал головокружение. – Успокойся, брат, – произнес он раздраженно. – Здесь нет никого, кроме нас.
– Но… этот костер… – Карамон подозрительно посмотрел на пламя.
– Кто…
– Это – моя работа, – ответил Рейстлин. – Что мне оставалось делать, когда ты убежал? Помоги мне подняться. – Маг слабой рукой оперся на могучую руку Карамона, чтобы встать с кучи одеял на каменном полу.
– Не знал, что ты способен на такое! – Карамон удивленно смотрел на голую скалу, извергающую пламя.
– Ты еще многого не знаешь обо мне, брат, – ответил Рейстлин на это. Карамон стал разворачивать мокрые одеяла.
– Думаю, нам надо побыть здесь еще, просушить их…
– Нет, – поежился Рейстлин. – У меня нет желания дольше оставаться в Вайретском Лесу.
– Послушай, Рейст, не знаешь, есть ли здесь поблизости какая–нибудь хорошая гостиница? Я слышал, что есть как раз около леса. Она вроде бы называется… гостиница «Усталый Путник». – Глаза Карамона повеселели. – Может, сегодня вечером мы будем есть горячую пищу и пить хороший эль. И спать на кровати!
– Может быть, – пожал плечами Рейстлин, словно не придавая этому большого значения.
Продолжая говорить что–то о гостинице, о которой он слышал, Карамон складывал все одеяла в свой мешок.
– Пойду немного впереди, – сказал он, – чтобы прокладывать тебе дорогу.
Рейстлин молча кивнул. Стоя у входа в пещеру, Рейстлин смотрел, как его сильный брат разгребает сугробы для того, чтобы он, слабый, мог идти. Губы Рейстлина горько изогнулись. Костер почти сразу потух, как только вышел Карамон. Становилось холодно. Но в воздухе по–прежнему витал легкий аромат лилий, весны.
Рейстлин пожал плечами и вышел из пещеры.
Лучше всего гостиница «Усталый Путник» выглядела летом, когда все и вся преображалось в лесу. Зеленые массы плюща обвивали гостиницу снизу доверху, закрывая все внешние недостатки строения. Крыша нуждалась в починке. Так каждый раз казалось Слегарту, когда шел дождь. Но во время дождя невозможно выйти и заделать дыры. Когда же погода сухая, то крыша, конечно, не протекала, и, следовательно, ее не нужно и чинить. Окна все были также разбиты, но жарким летом прохладный ветерок, залетающий внутрь, приходился как нельзя кстати.