Сын Китиары
Шрифт:
– Рейст! Помоги! – закричал Карамон. Он уже справился с тремя и бился с четвертым, но движения стеснял повисший на спине овражный гном, который колотил его сковородкой по голове.
Но Рейстлин не мог прийти на помощь брату, потому что незнакомка оступилась на лестнице. Рейстлин, отпустив жезл (тот остался стоять вертикально рядом с магом), протянул руки и поймал падающую девушку.
– Спасибо, – пробормотала она, опуская голову. Шарф ее размотался, и она пыталась скрыть лицо. Но Рейстлин, усмехнувшись, ловким движением искусных
– Брось это, – сказал он холодно, держа шарф на вытянутой руке и устремив острый взгляд на нее, желая узнать, почему незнакомка прячет от света лицо.
Дыхание Рейстлина замерло. Девушка все еще держала голову опущенной, но, услышав, как у ее спасителя перехватило дух, поняла, что теперь это бесполезно. Он увидел ее. Она робко взглянула в лицо мага. То, что увидела она сама в его лице, поразило ее почти так же сильно, как то, что поразило мага в ней.
– Кто ты… что ты за человек? – вскрикнула она, отпрянув от него.
– Кто ты такая? – спросил маг, протянув к девушке тонкие, но могучие руки.
– Я… я обыкновенная, – произнесла девушка, запинаясь и глядя на Рейстлина широко раскрытыми глазами.
– Обыкновенная! – Рейстлин крепко держал девушку, а она старалась освободиться от его рук.
Словно не веря своим глазам, он смотрел на тонкое, нежное лицо, на копну волос, похожих своим блеском и серебристым отливом на звездный свет, смотрел в глубокие глаза, темно–лиловые, как ночное небо.
– Обыкновенная! Я держу женщину, прекраснее которой давненько не встречал. Более того, это женщина, у которой нет возраста! – Он печально рассмеялся. – И она называет себя «обыкновенной»!
– А кто ты? – Дрожа, девушка прикоснулась рукой к золотистой коже на лице Рейстлина. – И что значит «не имеет возраста»?
Маг увидел страх в глазах девушки и пристально вгляделся в ее лицо.
– Золотистая кожа – это моя жертва во имя магии, так же как и мое изломанное тело. А то, что ты не имеешь возраста, – это значит, что ты не стареешь для моих глаз. Видишь ли, мои глаза не такие, как у других людей… – Он замолк, изучая девушку. Та дрожала под его неподвижным пронзительным взглядом. – Мои глаза видят бег времени, видят смерть всех существующих вещей. Моему зрению открыто, как истощается и вянет человеческая плоть, как весенние деревья теряют листву, а скалы рассыпаются в пыль. Только молодые среди долго живущих эльфов представляются мне нормальными, но даже их я вижу так, будто это цветы, вот–вот готовые утратить свое цветение.
– Рейст! – прокричал Карамон снизу. Раздался грохот. Не в силах стряхнуть с себя овражного гнома, вцепившегося ему в глаза руками, Карамон рухнул на столик, разбив его в щепки.
Маг не двинулся с места, девушка – тоже.
– У тебя вообще нет возраста! Ты не эльф, – сказал Рейстлин.
– Нет, не эльф, – пробормотала девушка. Глаза ее были прикованы к магу, она безуспешно пыталась высвободиться из его объятий. – Ты… ты делаешь мне больно…
–
Она трепетала и вырывалась.
– Человек, как и ты… Спасибо, что спас меня, но…
Внезапно она замерла. Несколько мгновений они неподвижно смотрели друг другу в глаза.
– Нет! – выдохнула она беспомощно. – Нет! – Стон ее перешел в крик, эхом пролетевший над воющим за окнами штормом.
Рейстлин отлетел к стене, словно она вонзила меч в его тело. Но девушка не причинила ему никакого вреда, она лишь посмотрела на него. Дико вскрикнув, она побежала вверх по ступеням. А Рейстлин так и остался пригвожденным к стене, невидящим взглядом уставившись на то место, где она стояла.
– Что ж, я позаботился обо всей шайке, тебе мое маленькое спасибо,
– объявил Карамон, подходя к брату. Вытирая кровь из рваной раны на губе, Карамон удовлетворенно осматривал место побоища. Четверо лежали на полу, не считая парня у подножия лестницы, которого Рейстлин поразил кинжалом. Овражный гном торчал вверх тормашками из бочки, патетически дергая ногами и оглушительным криком причиняя серьезный ущерб стеклянной посуде.
– Как насчет убытков? – спросил Слегарт, обозревая руины.
– Вон с кого спрашивай, – рявкнул Карамон, указав на стонущих членов «охотничьей» компании. – Твой кинжал, Рейст, – сказал воин, протягивая маленький серебряный нож. – Я почистил его, как мог. Полагаю, ты не захотел тратить свое волшебство на этих негодяев, да? В любом случае, Рейст… эй, ты в порядке?
– Да… я не ранен… – тихо сказал Рейстлин, ухватившись рукой за брата.
– Тогда что с тобой? – озадаченно спросил Карамон. – Ты как будто привидение увидел. А где девушка? – Карамон огляделся. – Она даже, не осталась поблагодарить нас?
– Я… я отослал ее в комнату, – сказал Рейстлин, в замешательстве глядя на Карамона, словно не понимая, кто перед ним стоит. Спустя мгновение он пришел в себя. Рейстлин взял из рук брата кинжал и продел его в искусно сделанный ремень на поясе. – Нам тоже надо идти в свою комнату, брат, – твердо проговорил он. Карамон вожделенно посмотрел на кувшин с элем на их столике. – Дай мне руку, – добавил маг, – физические усилия истощили меня.
– О конечно, Рейст. – Жажда Карамона была тут же забыта в беспокойстве за брата.
– Номер тринадцать, – проворчал Слегарт. Он помогал «охотникам» оттащить к стене раненого.
– Это символично, – прошептал Карамон, поддерживая брата. – Эй, ты хоть рассмотрел девушку? Она хорошенькая?
– Почему спрашиваешь об этом, брат? – тихо произнес Рейстлин. Он, казалось, избегал вопросов Карамона. – Ты же знаешь, что видели эти глаза!
– Да, прости, Рейст, – покраснел Карамон. – Проклятье! Один из этих подонков разбил стул об мою спину, там, наверное, полно заноз…
– Да, брат, – не слушая прошептал Рейстлин. Взгляд его устремился в конец коридора на дверь под номером 16.