Сын парижанина
Шрифт:
Продолжая возбужденно болтать, размахивать руками, мистер Патрик О’Брайен буквально разрывался на части: приходил, уходил, разливал спиртное, разрезал мясо, пек все новые и новые лепешки. Сидевшие рядом с гостями динго получали обильные порции костей и мяса. Неожиданно ирландец заметно побледнел и замолчал. Его охватила конвульсивная дрожь, он глядел на своих трех гостей с нескрываемым ужасом.
— Что с вами, дорогой мой? — дружелюбно спросил его Тотор.
— Да нет, ничего, абсолютно ничего!
Внезапная
— Повторяю, господа, будьте как дома. Но наступает ночь, и я должен следить за стадом… позвольте мне забрать собак и заняться делом… Я вернусь через несколько часов.
Сказав это, он свистнул коня, который послушно подбежал к нему, бросил ему на спину седло, одним движением руки затянул подпругу, накинул узду и вскочил на него с обезьяньей ловкостью.
Друзья оцепенело смотрели на него, а он подобрал повод и неуверенно сказал:
— Когда вы приехали… я подозревал, что, несмотря на вашу молодость… вы входите в… А вообще-то я видел сигнал, подожженную долину. Значит, нужно вызывать ночь… Конечно, я должен был тотчас же скакать туда… Простите, что я замешкался… в вашей любезной компании… заставил ждать хозяина, который не может ждать… Но я еду, через несколько часов приказ будет выполнен, ферма Уолтер-Пул будет уничтожена.
Меринос и Тотор вскочили; они поняли, с каким человеком имеют дело, и хотели любой ценой помешать преступлению.
— Стойте! — вскричал парижанин. — Мы совсем не те, за кого вы нас принимаете. Мы — беглецы, жертвы бушрейнджеров…
— Знаю, знаю, — ответил ирландец. — В этом никогда не признаются пастухам. И вы отлично притворяетесь. Но я знаю свой долг, и скажите господину, что Патрик О’Брайен — хороший слуга!
— Вы ошибаетесь! Клянусь честью, вы ошибаетесь! Боже мой, Боже, как убедить его? Как предотвратить беду!
Тотор бросился, желая схватить лошадь ирландца за узду, но О’Брайен пришпорил животное, которое поднялось на дыбы, и прибавил:
— Напрасно вы ломаете комедию. Я видел на вашем автомобиле эмблему бушрейнджеров… Наш страшный знак… До свидания, господа. Завтра поедете по моим следам, а когда приедете в Уолтер-Пул, дело будет сделано!
При этих словах он отпустил повод. Конь бросился вперед, собаки по-волчьи зарычали, и вся группа исчезла за солеными кустами.
Беглецы переглянулись. Недобрые предчувствия охватили их — надвигалось еще одно неизбежное несчастье.
Наконец парижанин прервал трагическое молчание и глухо произнес:
— Все верно, я забыл, что на машине сзади, на том месте, где у нас номер, — проклятые буквы «Б. Р.» и звезда.
— Поедем за О’Брайеном, — предложил Меринос, —
— Я хотел бы сделать это во что бы то ни стало, — сказал Тотор, — но кто будет управлять автомобилем в полной темноте, в зарослях, в неизвестной местности? Может быть, ты еще видишь ночью?
— Увы, нет… но лучше мне быть в полной форме — уму непостижимо, какая драка назревает, — произнес американец.
Несмотря на страстное желание спасти тех, кого приговорил к смерти бандит, они были бессильны.
Наступила ночь. Друзья заснули тяжелым сном. Мучили кошмары. Беспокойство разбудило их еще на рассвете.
Друзья наскоро перекусили тем, что осталось от барана, а запасливый Бо прихватил маленький бочонок с мукой и шесть бутылок бренди — остатки запасов пастуха-ирландца.
Тотор проверил бензин в баке и покачал головой.
— Ну что? — обеспокоенно спросил Меринос.
— Меньше пятидесяти литров, — сказал Тотор. — Далеко не уедем!
Автомобиль двинулся по следам мистера О’Брайена. Они были отчетливо видны — овцевод за время частых поездок проложил почти настоящую дорогу. Машина рвалась вперед, словно спеша обогнать встававшее солнце.
Но черный дым уже заволакивал сияющий диск, как и вчера на закате, когда пылала равнина.
— Вперед! — воскликнул Тотор. — Нужно поторапливаться, думаю, там тоже полыхают огни, и это вовсе не фейерверк!
— Подлец, негодяй! — ворчал Меринос, вспоминая о пастухе, который всего лишь слишком усердно исполнил варварский приказ. — Подумать только, океан пламени может охватить весь край, всю страну!
Черные столбы дыма вырастали, становились как грозовые тучи. Прошел почти час. Вот показались громадные деревья, окутанные дымом, противно запахло керосином и паленой шерстью. Слышались выстрелы, крики, блеяние овец.
— Там идет бой, — сказал Тотор, притормаживая.
— Браво! — сказал Меринос. — Значит, мы сможем вмешаться в схватку, ударить по бандитам. О, мы отомстим!
Через пять минут автомобиль ехал уже по великолепной аллее из синих эвкалиптов, которая вела к поселку.
До этого злополучного дня Уолтер-Пул был настоящим раем с деревьями, фруктовыми садами, цветами, ручьями и четырехкилометровым прудом шириной в пятьсот метров.
Созданный упорными усилиями богатых промышленников, центр этот изобиловал коттеджами, складами, конюшнями, огромными складами — чего там только не было! А как ласкали глаз крытые галереи, веранды, беседки, построенные из белого кедра и красной сосны…
Работа здесь кипела, как в улье. Трудились стригали, кладовщики, мойщики шерсти, упаковщики, сортировщики и многие другие специалисты шерстяной промышленности.