Сын парижанина
Шрифт:
Автомобиль едва тащился по дороге, вившейся между солеными кустами. Против ожидания, он уже проехал около трех лье. Но скоро мотор заглохнет.
— Все. Кажется, приехали, — сказал Тотор, — даже не нужно будет выключать сцепление, чтобы остановиться.
— Да, — отозвался американец, — пиши пропало.
— Мы сделали все что могли! А теперь будем сражаться! Приготовим оружие, патроны, чтобы были под рукой…
— Да, — согласился Меринос, — и прикроемся автомобилем. Послужит сразу и дровяным и железным бастионом.
— Подождем,
— Всадники по-прежнему скачут нам наперерез.
— Понятно! А другие, товарищи великолепного мистера О’Брайена, пастуха по призванию и бушрейнджера по предназначению… Что про них скажешь?
— Ничего хорошего, идут за нами по пятам.
— Да, по следам покрышек… и накинутся на нас, едва мы остановимся…
Дорога резко повернула, и парижанин вскрикнул:
— Это еще что такое?
В сотне метров показался дом, укрывшийся под рощицей акации. Жилище, сложенное из необтесанных бревен, в таких обычно живут колонисты. Над его входной дверью висел пучок зеленых веток, что во всех странах мира обозначает место продажи спиртных напитков.
— By God! — воскликнул Меринос. — Кабачок!
— Ура, если найдется бензин, керосин или масло — мы спасены.
«Тюх-тюх» — жалобно стонала испускавшая дух машина.
— Ну-ну, еще немного, еще восемьдесят метров, еще шестьдесят… Ну же, старушка, всего сорок коротеньких метров… Ты уж не в силах… Это все равно что моей бабушке пробежать марафонскую дистанцию [177] или позариться на главный приз скачек в Рэсинге!
Машина застыла у самой двери и тяжело дышала, как большая рыба, выброшенная волной на сушу. На шум вышел бандитского вида молодчик шести футов роста, с руками-оглоблями и зверским выражением лица. Все тот же классический наряд этих мест: шерстяная рубашка, красный пояс, сапоги со шпорами и непременная часть этого костюма — пара револьверов.
177
Марафонская дистанция — исторически обусловленная самая длинная в спортивных соревнованиях дистанция бега, равная 42 км 195 м.
— Вы — хозяин? — спросил его Тотор.
— Да. И что? — ответил человек с любезностью бизона, которому досаждают комары.
— Есть у вас бензин, керосин?
— Нет. Еще что?
— Досадно. Дайте подумать, — проговорил Тотор, — спирт… мог бы заменить… Гром и молния! Это было бы спасением для нас! Что у вас есть из самого крепкого… скажем, первач?
— Есть сивуха тройной вытяжки, и много… для тех, кто хорошо платит, да еще вперед.
— Продайте мне тридцать галлонов.
— Джина? Виски? Рома? Швейцарского абсента? По два фунта стерлингов галлон. Выкладывайте деньги, выставлю и товар!
— У меня нет наличных, но…
— Что за молокосос заговаривает мне зубы! Нет денег — нет спиртного, и привет! С безденежными
— Но подождите, — спокойно продолжал Тотор, хотя гнев переполнял его, — я предлагаю вам сделку… Подпись моего друга ценится здесь дороже золота… Это все равно что поместить капитал под тысячу процентов…
— Хватит! Вон отсюда!
— Зато у меня есть деньги! — крикнул Меринос, спрыгивая на землю. — Пошли в дом.
— Да у тебя и гроша нет! — воскликнул ошеломленный Тотор.
— Пойдем, увидишь.
Молодые люди вошли в заставленный бочонками, бутылками большой зал, где стояли простые стулья.
Кабатчик по привычке зашел за крытую оловом стойку.
— Ну, где деньги? — грубо спросил он.
Меринос уверенно достал из кармана шерстяной рубашки бумажник, тот самый, который был при нем еще на «Каледонце» и где находилась солидная пачка зелененьких.
Предусмотрительный американец никогда не расставался со своим маленьким сокровищем, храня его как зеницу ока. Он твердо верил, что рано или поздно доллары сыграют свою роль. И вот пришло время воспользоваться этим капиталом!
Меринос открыл бумажник, вынул пачку отличных, лишь чуть излохматившихся зелененьких.
— Знакомы вам такие? — спросил он стоявшего за стойкой.
— Да, фальшивые деньги!
— Не говорите глупостей. Вы прекрасно знаете, что это кредитные билеты Американского банка, которые любой меняла купит с закрытыми глазами.
— Ну и что?
— Тут шесть тысяч долларов…
— И пенни не дам за них!
— Да вы с ума сошли!
— Я — англичанин и знаю только английские деньги.
— Послушайте, нам некогда… — сказал парижанин, — у нас кончился бензин… Спирт в крайнем случае может заменить его… Нужно даже не тридцать, а сто галлонов… Я дам за них две тысячи долларов.
— Нет!
— Четыре тысячи!
— Нет!
— Берите все шесть, и кончим дело.
— Нет, нет и нет!
— Чтоб тебя черти поджарили!
— Меринос, Тотор, — воскликнул изменившимся голосом Бо, который был на страже, — всадники обходят, пешие приближаются, через десять минут они будут здесь!
Тут парижанин вышел из себя.
— Подлец, — крикнул он, — ты сам того хотел!
Гигант почувствовал, что пахнет реквизицией [178] . Он испугался и потянулся к револьверу, чтобы выстрелить в упор.
С кем-нибудь другим это и удалось бы. Но попробуйте справиться с таким хватом, как Тотор, ловким, как обезьяна, быстрым, как белка, да еще силачом, каких мало!
Одним прыжком парижанин вскочил на стойку и — хлоп! — нанес страшный удар ногой прямо в лицо кабатчика. Тяжелый сапог подбил глаз, расквасил губы и нос. Брызнула кровь, оглушенный гигант охнул и зашатался. Тотор спрыгнул на пол и, заметив люк в погреб, крикнул Мериносу.
178
Реквизиция — принудительное изъятие имущества, принадлежащего частным лицам, а также коммерческим и общественным организациям.