Сын планеты
Шрифт:
— А как же! — буркнул гераклит. — Лучшая засада — это сидеть на виду. Чего ж тут непонятного…
— Учитель прав, оказывается! — проворчала Эстер. — Ну не дано всем видеть истину — хотя факты открыты! Вот это и есть настоящее неравенство, а вовсе не социальное положение…
— Это ты о ком?
— Да о нем же! Вон он сидит на скале!
— О садовнике?!
Юноша выразил презрение, как только мог — и голосом, и позой, и тем, что глубже. Эстер вздохнула и по-матерински погладила силача по голове:
— Какие вы у
Невзрачный человек в черном, запачканном землей костюме, сидевший на камне, холодно разглядывал опешившего силача.
Проверка очередного претендента на командирский пост прошла быстро, потому что заключалась она в чисто визуальном изучении. Ну, парень в общем мне понравился.
— Покажи хоть, что нового у тебя наросло, — предложила девушка по привычке приказным тоном.
— Незачем. Ты же не интересуешься культурой гор. Лучше я накормлю тебя ягодой, прямо с гряды. Так вкуснее.
Я с удовольствием понаблюдал, как Заря Побережий недоуменно пыталась приладиться у гряды, не роняя собственного достоинства, не теряя изящества и не прикасаясь к земле. Получалось у нее плохо, мешал вид грязных пальцев, которыми еще предстояло как-то пихать немытую ягоду в рот. Она с тоской оглянулась на телохранителя, который плюхался в бассейне, и попыталась улизнуть. Не получилось.
— Ешь! — строго сказал я.
Она покосилась на ягоды и отодвинулась.
— Ты наконец нашел свое место? — для начала поинтересовалась она.
Все ясно, предстояло очередное выяснение отношений, не нужное мне, но необходимое ей. Потому что в конце славного пути гераклитов — если предположить, что она доживет до конца — перед ней тоже встанет вопрос, как жить дальше. Ну ладно, поиграем в диалог.
— Да, нашел, — ответил я кратко.
— Но ты же боец, непревзойденный мастер в своем деле! И что, теперь будешь до конца жизни копаться в земле?
— А что? — удивился я. — Может, я и мастер, только моим ремеслом нельзя заниматься долго. Оно, знаешь ли, уродует. Не зря среди офицеров-карателей так много психопатов. Человек не может оставаться нормальным, когда кругом смерть вместо жизни.
— Может быть… но — садовником? Да еще в горах, в отрыве от людей, от цивилизации, наконец! Есть же работа внизу, в том же эфемере.
— Есть, — согласился я. — Работа есть, а места для меня нет.
— Как нет?! — возмутилась девушка. — Тебе предлагал наместник, тебе предлагали мы!
— А эти места слишком дорого стоят. Столько я не могу заплатить.
Под моим насмешливым взглядом Эстер мило покраснела, надеюсь, искренне, а не в виде
— Может, ты и прав, — с трудом признала она. — Да, в нашем кругу даром ничто не дается. Но и нигде не дается! Разве горные охотники пустили тебя в свои владения без условий?
— Их цена меня устраивает.
— Вот как! — обиделась Эстер. — Что же это за цена такая — если это не коммерческая тайна?
— Защищать эту землю, — просто сказал я. — За право жить свободно это вовсе не большая плата. Да и плата ли это?
— Да уж… биться против всего корпуса карабинеров…
Эстер настолько потеряла контроль над собой, что стала обрывать и есть ягоды, не задумываясь о чистоте рук.
— Допустим, в горы война может и не прийти, — нашла она наконец приемлемое объяснение. — Получается, тебя устраивает безвестное прозябание в горах. Без общения, без друзей, без благ цивилизации, наконец…
— Ну не такое уж безвестное! — улыбнулся я. — Ты же ко мне приходишь. Но в целом — да, устраивает.
Больше я ничего не мог ей сказать. Чтобы объяснить, потребовалось бы рассказать и о том далеком дне, когда поезд вез меня прочь от родины, где я никому не был нужен, и обо всей дальнейшей жизни — а как об этом рассказать? Большинства понятий у нее и в языке не существовало.
— Это мой мир, — заключил я твердо. — Я здесь живу.
Резкий крик раздался вверху. Из небесной синевы камнем упала сказочная птица, прозрачные крылья вспыхнули на солнце радугой и сложились. Эстер тенью скользнула за куст. Из бассейна, разметав воду, вырвался телохранитель и буквально материализовался в своей амуниции, затем кубарем укатился под тот же куст — то ли прикрывать Эстер, то ли прятаться самому.
— И хотелось бы пожить садовником, так разве дадут? — с тоской сказал я.
Что бы там ни утверждала Эстер, мое местонахождение не являлось тайной. Просто обо мне знали очень немногие. Ну кого интересует жизнь простого садовника? Первое лицо государства в число посвященных ранее не входил. Сообщить обо мне ему могла только его супруга, только отвечая на прямой вопрос и только по действительно серьезной причине. Вывод: что-то в мире случилось. И пожить спокойно мне не дадут.
— Кто это? — прошипела из-под куста Эстер. — И что это?!
Она явно никогда ранее не сталкивалась с «небесным призраком». Ну, хоть что-то на Веге сумели сохранить в тайне, невзирая на всепроникающую родню.
— Вылазь, познакомлю, — вздохнул я. — Эстергёз Кампьело, наместник эфемера и твой злейший враг собственной персоной.
— А каким это ветром его сюда занесло? — осведомилась девушка угрюмо.
Этого я не знал, но подозревал, что ветер должен был быть просто чудовищным и что надул он неприятности не только для наместника.
Наместник стоял, укутанный в прозрачную мантию «небесного призрака», как истинный король, надменный и суровый.