Сын предателя
Шрифт:
Им было ясно, что путь на север был ошибочным. Место стоянки рядом с болотом так же не давало шанса на спасение, если немцы вернутся сюда снова. Выжидать и надеяться на случайную встречу с народными мстителями едва ли стоило. Пришлось решиться на вылазку в населённый пункт, который мог быть где-то поблизости. Идти решили втроём, оставлять Надю в лесу было равносильно на погибель. Ведь едва ли имелось пятьдесят процентов надежды благополучно вернуться назад.
С хорошим вооружением ещё можно было этот шанс увеличить
Пойти решили днём, не скрываясь, под видом нищих просить милостыню. Андрей основательно оброс и походил на деревенского мужика. А вот у Фёдора борода не росла, к тому же он немного походил на еврея, моложавый для своих тридцати лет, курчавый и стройный для нищенской внешности.
Им ещё не было известно, что Гитлер ненавидел евреев, но Андрей, осмотрев Фёдора, интуитивно посоветовал ему держаться поодаль. Фёдор неохотно отстал у деревни, до которой они добрались к вечеру, спрятался за кустарником. Он ревниво наблюдал за Андреем, который подхватил под ручку Надю и, скрючившись, изображал подслеповатого странника. Двое вполне походили на семейную пару, одетую в нелепые деревенские обноски, вполне скрывавшие солдатское обмундирование Андрея и стройную, девичью фигурку Нади, ещё не изуродованную ранней беременностью.
Когда они скрылись за дверью близстоявшего дома, Фёдор с облегчением вздохнул. Ждать пришлось долго. Когда окончательно стемнело, Фёдор не выдержал охватывавшего его до костей холода почти зимней ночи, стал пробираться следом. Внимательно осмотревшись по сторонам, юркнул в калитку, в которой исчезли его спутники. Света в окне избы не было.
Он прокрался вглубь двора, зашёл под навес. Здесь было что-то похожее на загон для скота или хлев.
Подобие ручки двери он нащупал с трудом, дёрнул, но дверь не поддалась. На всякий случай он постучал негромко, тихо позвал:
-Надя! Это я!
Опыт пограничника не подвёл его. Таких гостей, как они, хозяева в доме держать не решались. Дверь со скрипом открылась. Он перешагнул порог, высоко поднимая ноги, боясь запнуться в темноте и чуть не упал, провалившись ногой в низко расположенный пол, впридачу, ударившись любом о перевод двери. Маленькое окошко было заткнуто тёмного цвета тряпкой, короткий огарок свечки едва вырывал три лица на фоне закоптелых до черноты стен бани, отчего все походили на страшных чертей.
-Извини, Федя, что не позвали тебя!
– зашептала Надя.
– К лесу-то идти страшно, вдруг бы немцы увидели.
-Да чего там!
– перебил её Андрей, - Хорошо, что догадался! А мы тут с хозяином сговорились переночевать, ну и отогреться. Так ведь, Михалыч?
-Да нешто я враг вам!
– заторопился подтвердить хозяин бани.
– В доме-то немцев нет, но вдруг как придут! Что я скажу им?
– добавил он после
-А много немцев в деревне?
– забеспокоился Фёдор.
-Да сейчас их вообще-то нет. Но утром были, а вот почему убегли, что-то не пойму.
Спать они стали на постланном хозяином тряпье. Удобства не было даже минимального, но утомление как физическое, так и нервное сказалось. Да и в сравнение с землянкой здесь было гораздо теплей и спокойней. Деревянные стены, напоминающие мирное время, как-то успокаивали. Верилось, что здесь немцы их не найдут, даже если заявятся в деревню.
Ранним утром хозяин принёс скромный запас продуктов. Весь день они бесцельно просидели в бане. Отсутствие немцев в деревне действовало расслабляюще, скромный завтрак и обед тянули ко сну.
Хозяин не торопил их покинуть убежище как можно скорее, только надоедал вопросами - что же дальше будет?
Его интересовало, кому теперь подчиняться - Сталину, который теперь недосягаемо далеко или немцам, которые - здесь с криками - "ахтунг", "шнель" и русским словом "расстрел".
Ни Фёдор, ни Андрей в ответ ничего вразумительного пожилому хозяину сказать не могли. Им было достаточно, что животы от голода не пучит, что ноги отдыхают в сухих сапогах, которые они боялись снять на случай бегства.
В доме с хозяином жили жена хозяина и древняя старуха - его мать. Обеих женщин разбирало любопытство, кого это прячет Михалыч в бане. Но это не было проявлением животного страха. Просто и женщинам хотелось знать что-то о войне, которая проносилась злой птицей где-то рядом, задевая пока ещё не больно крылом и их деревню. Деревушка была достаточно далеко от дорог, по которым с запада на восток двигались танки и тяжёлая техника. Но грозный гул самолётов, которым было всё-равно, где лететь, постоянно напоминал об опасности.
Страх в такие деревни придёт позже, когда начнёт шириться партизанское движение. Делиться всем придётся и с теми, кто за Сталина, и с теми, кто - за Гитлера.
Вечером хозяин принёс охотничье ружьё и патронташ, набитый патронами.
-Без ружья мне здесь будет спокойней, а вам какая-нибудь польза будет. Медведя уложите запросто. В лесу без ружья никак нельзя.
Хозяин беспокойно мельтешил глазами, что-то его сильно волновало.
-Уходить нам пора?
– спросил Фёдор.
-Да тут что-то кулак недобитый крутиться стал. Думаю, неспроста это. Целее будете. А я вот вам на дорожку принёс и варежки. Зима ведь уже ко двору подбирается. Сами-то как-нибудь обойдёмся, и баба новые свяжет. А я тут пошукаю, кто в партизаны-то хочет. Может, и с вами захотят уйти. Ночь-то терпит, а утром уж непременно надо уходить.
Утром приятная жизнь закончилась. Хозяин и два мужика втащили два мешка картошки под навес, хозяин поделился спичками, солью, добавил ко всему этому кусок солёного свиного сала.