Сын
Шрифт:
– Она была пленницей, Иверсен. Ее похитили из дома.
Управляющий недвижимостью пожал плечами:
– Я знаю, но я купил ей свободу. Дал ей квартиру, где мы встречались. Существовали только я и она. И вот в один прекрасный день она заявила, что у нее уже несколько месяцев не было менструаций. И что, возможно, она беременна. Я сказал, чтобы она избавилась от ребенка, но она отказалась. Я не знал, что делать. И спросил у Агнете…
– Спросили у своей жены?
– В ее семье к обязанностям относятся серьезно, а она была любящей матерью.
– Семья, являющаяся крупнейшим частным владельцем недвижимости
– Агнете была старомодной, да. И я обратился к ней, потому что в конечном счете именно она должна была принять решение, как поступить.
– Ведь это на ее состоянии выстроена вся компания, – сказал Симон. – И она приняла решение. Устранить проблему. Всю проблему.
– Об этом мне ничего не известно, – произнес Иверсен.
– Потому что вы не спрашивали. Вы предоставили ей связаться с людьми, которые могли бы сделать работу за вас. А тем, в свою очередь, пришлось купить себе козла отпущения, после того как свидетель рассказал полиции, что видел, как кто-то делает девушке укол в том дворе. Следы надо было замести, и вы заплатили.
Иверсен пожал плечами:
– Я никого не убивал, я просто выполняю свою часть сделки и рассказываю. Вопрос в том, выполните ли вы свою часть.
– Вопрос, – сказал Симон, – в том, как женщина вроде вашей жены вступила в контакт с таким отбросом, как Калле Фаррисен.
– Я понятия не имею, кто такой Калле Фаррисен.
– Нет, – произнес Симон, складывая руки перед собой. – Но вы знаете, кто такой Близнец.
В кабинете на мгновение установилась полная тишина. Казалось, даже движение транспорта за окном прекратилось.
– Простите? – сказал наконец Иверсен.
– Я несколько лет проработал в Экокриме, – произнес Симон. – «Недвижимость Иверсенов» проводила операции с Близнецом. Вы помогали ему отмывать деньги от торговли наркотиками и людьми, а он взамен создавал вам фиктивные убытки в сотни миллионов, что помогало значительно экономить на налогах.
Ивер Иверсен покачал головой:
– Боюсь, я не знаю никакого Близнеца.
– Все, за исключением того, что вы боитесь, ложь, – сказал Симон. – У меня есть доказательства вашего сотрудничества.
– Вот как? – Иверсен соединил кончики пальцев. – Почему же Экокрим не возбудил дело, если располагал доказательствами?
– Потому что полиция не дала мне довести дело до конца, – сказал Симон. – Но я знаю, что Близнец использовал свои кровавые деньги для покупки у вас деловой недвижимости, чтобы через какое-то время продать ее обратно вам по высокой цене. Во всяком случае, на бумаге. Это приносило ему очевидную прибыль, и он мог положить свои наркоденьги на банковский счет, и налоговые органы не беспокоили его вопросами об их происхождении. А вам это наносило очевидные убытки, которые вы могли вычесть из следующих прибылей, при этом не платя долг обществу. Выгодная для обеих сторон ситуация.
– Интересная теория, – сказал Иверсен, всплеснув руками. – Я рассказал вам все, что знаю. Что-нибудь еще?
– Да. Я хочу встретиться с Близнецом.
Иверсен тяжело вздохнул:
– Но я не знаю никакого Близнеца.
Симон
– А знаете что? Мы в Экокриме это так часто слышали. Многие сомневались, что Близнец существует в действительности, и считали его простым мифом.
– Судя по всему, возможно, так оно и есть, Кефас.
Симон поднялся.
– Прекрасно. Вот только мифы не контролируют год за годом рынок наркотиков и секса целого города, Иверсен. Мифы не истребляют беременных женщин по просьбе своих партнеров. – Он наклонился вперед, уперся обеими руками в столешницу и выдохнул так, что Иверсен почувствовал его старческий запах. – Мужчины не боятся мифов до такой степени, что готовы броситься в пропасть. Я знаю, что он существует.
Он выпрямился и пошел к двери, помахивая своим мобильным телефоном.
– Я начну собирать пресс-конференцию, когда зайду в лифт, так что вам стоит по-взрослому поговорить с вашим сыном прямо сейчас.
– Подождите!
Симон остановился у двери, но не обернулся.
– Я… посмотрю, что можно сделать.
Симон достал визитку и положил на стеклянную витрину с кока-кольным небоскребом.
– У вас с ним есть время до шести.
– Прямо в Гостюрьме? – недоверчиво переспросил Симон в лифте. – Лофтхус напал на Франка в его собственном кабинете?
Кари кивнула:
– Пока это все, что мне известно. Что сказал Иверсен?
Симон пожал плечами:
– Ничего. Он, естественно, захотел связаться со своим адвокатом перед тем, как заговорить. Пообщаемся с ними завтра.
Арильд Франк сидел на краю койки и ждал, когда его поведут в операционную. Его одели в больничную голубую рубашку, а на запястье повесили браслет с именем. Первый час боли не было, но сейчас она пришла, и маленький шприц, который в него всадил анестезиолог, не слишком помог. Ему, конечно, пообещали перед операцией большой шприц, который, по их словам, обезболит всю руку. Один хирург, утверждавший, что он «хирург-ручник», заходил к нему и во всех красках расписал, на что сегодня способна микрохирургия, сказал, что его палец уже прибыл в больницу и что срез настолько чистый и красивый, что, когда палец воссоединится со своим законным владельцем, нервные окончания начнут срастаться и он уже через пару месяцев сможет использовать палец «для разных вещей». Он, конечно, шутил ради благой цели, но Франк сейчас был не в настроении для подобного рода чуши, и он прервал хирурга вопросом о том, сколько времени понадобится для пришивания пальца и когда он сможет вернуться на работу. Хирург ответил, что сама операция займет несколько часов, и Франк, к удивлению врача, посмотрел на часы и глухо, но отчетливо выругался.
Дверь открылась, и Франк поднял голову. Он надеялся, что пришел анестезиолог, потому что сейчас у него сильно стучало не только в руке, но и в теле и голове.
Но вошедший не был одет ни в белое, ни в зеленое, это был высокий худой мужчина в сером костюме.
– Понтиус? – сказал Франк.
– Привет, Арильд. Просто хотел посмотреть, как у тебя дела.
Франк зажмурил один глаз, как будто так ему будет проще понять, какое дело привело к нему начальника полиции. Парр уселся на койку рядом с Франком и кивнул на перевязанную руку: