Сыновья Беки
Шрифт:
– В народе говорят: тот, кто боялся вражды, бегством не спасся. Не забудь этой поговорки.
Мурад и на этот раз промолчал.
Хасан изо всех сил хлопнул дверью. Хусен, Амайг и Керам вышли за ним. Они просили Хасана вернуться, смирить себя и попробовать договориться. Особенно старался, уговаривал Амайг. Он чуть не плакал, преграждая Хасану дорогу.
– Мурад – старший, к нему надо прислушаться, не стоит так обижаться, – советовал и Керам, но Хасан, не внимая уговорам, молчал и стремительно шел вперед.
– Где лошадь? – только и спросил он у Хусена,
– Вон у забора, – тихо ответил Хусен. – Зачем она тебе?
Не отвечая, Хасан направился к тому месту, где стояли на привязи две лошади. Хусен пошел за ним.
– Куда ты хочешь ехать на ней, Хасан?
– За семь гор! – бросил брат.
Хусен не решился воспрепятствовать ему, но в душе обиделся: «Хоть бы сказал, куда едет».
– Это лошадь Исмаала, – попробовал остановить Хасана Хусен, – он, наверно, ждет ее. Я обещал утром вернуться.
Будто не слыша его слов, Хасан вскочил на коня и с иронией сказал:
– Тебе разве до этого? Ты ведь женился! Другой заботы у тебя не было.
И тут Хусен почувствовал, что брат недоволен им, а поддерживал там, у Мурада, потому, что уже не видит иного выхода.
Не проронив больше ни слова, Хасан направился к воротам и, так и не сказав, куда едет, когда вернется назад и что делать дальше, уехал. Ошеломленный, Хусен остался стоять посреди двора.
6
Долго стоял Хусен как столб. Амайг дважды подходил к нему, старался успокоить, попытался увести в дом, даже пообещал, как только улягутся родители, вывести ему коня.
Но разве хусен думал только о коне, что увел Хасан? Вражда, которая неизвестно чем кончится, горе, которое свалилось из-за него на многих, – вот то, что терзало его.
Наконец Амайг подошел в третий раз и сказал, что Хусена зовет отец.
Еще с крыльца было слышно, о чем речь в доме.
– Я понимаю, – говорил Мурад, – что предначертанное судьбой должно свершиться. Но зачем же бросаться в пропасть?
– Что поделаешь, в жизни не все устраивается так, как хочется, – пытался установить мир Керам. – Но мы не можем остаться в стороне, одобряем ли мы свершившееся или нет.
– Даже если вы того и захотите, вас не оставят в стороне, – вмешалась жена Мурада. – Таков уж обычай вайпахов, и никуда вам от него не деться.
– А ты сиди и не вмешивайся!
Мурад и без нее понимал, что в этом деле ему не удастся остаться в стороне, и уж коли так, то лучше, пока вражда не разгорелась, принимать меры, иначе потом будет поздно. Мурад знал не один случай, когда из-за похищенной девушки погибали люди. «Не дай бог», – сказал он про себя. От этих-то мыслей у него и вырвалось слово, которое успокоило и удивило Хусена.
– Не горюй, парень, – сказал он Хусену, – с рассветом пошлем к Соси людей. Посмотрим, что из этого выйдет.
– У Хусена есть с десяток овец, и я помогу ему, чем смогу. Что-нибудь придумаем все сообща! – встрепенулся Керам.
«Придумаем», – мысленно передразнил его Мурад. – Похоже, он и с меня хочет сорвать долю на калым для этого
Амайг думал не о себе, он думал только о Хусене. И готов был последнее отдать, чтобы помочь ему. Несмотря на то что родители его всегда сторонились семьи Беки, Амайг тянулся к Хасану с Хусеном и любил их. Родных братьев у него не было, а мальчик есть мальчик. Вот он и привык с детства к ним, гордился, когда они воевали, немного даже завидовал, особенно когда узнал, что Хусен вместе с другими мужчинами их села стоит в охранении на Тереке. Наивный, он видел в жизни под открытым небом только романтику, считая, что она так же легка и беспечна, как его жизнь в Магомед-Юрте и во Владикавказе в пору учебы. Амайг очень сердился на отца, когда тот не позволил ему вместе со всеми поехать на Терек…
– Ну и характер у Хасана, – сказал Мурад после минутного молчания, – не как у людей. Попробуй с таким дело сделать.
Амайг недовольно глянул на отца, а Керам все пытался умиротворить My рада:
– Далеко он не уйдет. Схлынет обида – сразу и вернется. Хасан горяч. А горячий человек отходчив, – сказал он и про себя подумал: «Не легкая у меня задача – и с враждой надо дело уладить, и Мурада с Хасаном примирить!..»
Мурад, как ни сердился, понимал, что ему придется похлопотать и позаботиться о семье Беки, на этот раз не отвертишься.
«Первым долгом, – решил он, – надо поселить в безопасное место Кайпу и Султана: кто знает, как поведет себя обиженная сторона». Однако настроение Мурада тотчас изменилось, как только Амайг заявил, что он вместе с Керамом пойдет к Кайпе. Мурад противился, но сын настоял на своем и ушел. И тут отец в сердцах подумал: «И зачем я во все это ввязываюсь? Будь что будет. Умели девушку увести, пусть и расплачиваются!!»
Жену Мурада тоже не радовало, что Амайг ушел к родичам. Боялась она и того, что Кайпа вдруг явится к ним со своим цыпленком Султаном и придется их, чего доброго, на почетное место сажать.
Керам и Амайг вернулись очень скоро. Они были встревожены: ни Кайпы, ни Султана дома не оказалось. Хусен забеспокоился: уж не увели ли их люди Соси? Амайг собрался тотчас идти на поиски Кайпы и Султана, но на этот раз отец был непоколебим: заявил, что до утра он сына не выпустит из дому.
Хусен не заметил, как задремал. Когда он проснулся, перед ним стоял Мурад.
– Виновник события спит, а я чуть свет собираю стариков, – сказал он.
– Ну и что? – вскочил с места тоже было задремавший Керам. – Что из этого получилось?
– С чем пошли, с тем и вернулись.
– Что хоть сказали-то? – не отставал Керам.
– То, что я и ожидал: требуют немедленно вернуть девушку. В противном случае угрожают расправой.
Хусен от неожиданности качнулся. «Вернуть? Да разве можно вернуть? – думал он. – Пока в моем теле душа, они не увидят Эсет!»
В это время вбежал Амайг.
– Кайпа и Султан в доме Исмаала! – крикнул он радостно еще с порога.
– И Хасан тоже там? – спросил Хусен. – Нет. Он, говорят, ускакал на коне.