Сыновья Беки

Боков Ахмед Хамневич

Кинулась она к мулле жаловаться, а тот вдруг и заявил, что не может терпеть у себя в селе такое нарушение шариата, а потому уж скорее готов освятить брак Хусена и Эсет без согласия Соси.

Можно представить, как обрадовались этому молодые. А тут еще, на счастье, приехал Хасан. Его и снарядили в Сагопши за Керамом и Исмаалом. Они не заставили себя ждать. И в ту же ночь мулла сделал свое дело.

Не слышал Соси, с какой радостью и трепетом отвечала согласием его Эсет на вопрос муллы о том, хочет ли она стать женой стоящего рядом с ней Хусена. Не слышал.

Не то не стал бы он утверждать, что не пройдет и педели, как дочь его вернется в отчий дом.

Кстати, старик, тот, что представлял потерпевшего соискателя руки Эсет, заявил, что он больше не намерен ездить за ответом, время, мол, смутное, дороги опасные, а потому пора кончать с расчетами.

– Да, время и впрямь смутное… – протянул Соси, и не успел он закончить свою мысль, как с минарета мечети разнеслось по всему селу:

– Ассалату ва ассалату!..

– Это голос Торко-Хаджи! – воскликнул Соси.

– И призывает он не к уразе, – процедил сквозь зубы один из родичей Соси.

– А к чему же? – пожал плечами старик.

– Похоже, возвещает селу опасность…

Все присутствующие всполошились.

На улице все больше и больше нарастал гул шагов и конский топот. Люди спешили на призыв.

10

Выехав на рассвете из Ачалуков, Амайг свернул на Магомед-Юрт. Он чувствовал себя как птица, вырвавшаяся из клетки. Ему вдруг представилось, какое удивление и переполох вызовет его появление в станице у Егора. Амайга они, пожалуй, и не узнают – давно уж не мальчишка. Наверно, и Василий стал взрослым?… Интересно, что он скажет, увидев револьвер у Амайга? Ружьем-то его, конечно, не удивишь, у него и свое есть, а вот револьвера наверняка нет. Хотя кто его знает: Амайг ведь так давно у них не был. За это время многое могло измениться.

Вообще-то Амайг считает, что мирному человеку, такому, например, как Егор или его отец Мурад, револьвер ни к чему. Сндят себе дома, ни с кем не враждуют. Вот ему, Амайгу, револьвер очень нужеп.

Уже у самого Магомед-Юрта Амайг вдруг увидел всадника. Тот, похоже, давно приметил Амайга – он явно скакал к нему. Утро было ясное, вершина Казбека сияла в безоблачном небе.

К всаднику подъехал еще один. Амайг поравнялся с ними и проследовал дальше, делая вид, что не обращает на них никакого внимания. Те двое переглянулись, затем один повернул лошадь и затрусил за Амайгом.

Три года назад, когда началась война, то ли из-за недостатка людей, то ли из-за того, что горцам и казакам было не до тяжбы, в казачьих станицах сняли сторожевые посты. Но с тех пор как под Гушко-Юртом произошло столкновение между горцами и терскими казаками, вновь денно и нощно постовые стерегли все пути-дороги.

Всадник следовал за Амайгом, памятуя о строгом приказе не пропускать в станицу не едппого горца. Прельщал его и отменный конь под незнакомым седоком. Может, оттого казак и не трогал пока Амайга, боялся, что, выстрели он на людях, конь, чего доброго, достанется кому-нибудь другому. Вот за станицей убрать пришельца –

это другое дело.

Так они ехали, думая каждый с своем, когда произошло такое, чего казак и в мыслях не мог допустить: Амайг свернул в станицу.

– Назад! – крикнул казак.

Остановив коня, Амайг оглянулся.

– Куда прешь, вон дорога на Моздок! – указал он рукой.

Тут подоспел и второй казак.

– Странный парень, никого не боится.

– Может, казак? – сказал подъехавший.

– Разве он казак, нешто не видишь, какая на нем шапка?

– Похоже, он не понимает нашей речи?

– Ты, звереныш, – крикнул первый из всадников, – подъезжай сюда!

– Зверей ищите в лесу! – зло отпарировал Амайг. Казаки опять переглянулись.

– Слыхал? – сказал один. – А ты говорил, что он не понимает меня. Смотри, как русский выучил! Но ничего, сейчас он у меня все забудет – и родной свой язык, не то что русский!

Второй, на сером коне, вдруг прищурился и пристально посмотрел на Амайга.

– Погоди, погоди, – махнул он товарищу.

Тот опустил руку, протянутую было за винтовкой.

– Чего ждать? Не думаешь ли ты отпустить его?

Казак не обращал внимания на товарища.

– Ты Ахмет? – спросил он остановившегося неподалеку Амайга, правая рука которого лежала в кармане шубы и крепко сжимала рукоять взведенного револьвера.

– Да, Ахмет, – ответил Амайг, кивнув головой и внимательно глядя на всадника.

И вдруг казак, что восседал на сером коне, широко улыбнулся и крикнул:

– Амайга! Это ты?

Амайг узнал его. Перед ним был Вася, сын Егора.

– Куда путь держишь?

– К вам еду!

Амайг и Вася обнялись и через минуту уже вместе ехали в станицу. Второй казак крикнул им вслед:

– Я тоже домой. Мне не больше других нужно!

Вася пообещал, что вернется мигом, и упросил напарника не бросать пост. Амайг попробовал было уговорить Васю остаться: мол, и сам дорогу знаю. Но друг решительно покачал головой.

– Дорогу-то ты знаешь, и смелости тебе не занимать, но лучше поостеречься. У нас приказ ни одного горца не подпускать к станице.

– С чего это?

– Откуда мне знать? Говорят, полковник Рымарь из Моздока так повелел. Он теперь командует нашими казаками… – Вася посмотрел на ружье Амайга и улыбнулся. – Ты, наверное, думаешь, что с ним тебе сам черт не страшен? У наших казаков знаешь какие ружья? Пятизарядные!..

И тут Амайг не выдержал: сунул руку в карман, чуть вынул рукоять револьвера и гордо глянул на Васю, но тот только махнул рукой:

– И револьверы у нас есть. Всякое навезли с войны. – Он потрогал висевшую за спиной винтовку. – Эту привезли с турецкой. Купил отец у одного. И патронов предостаточно, а все равно ругается, стоит мне за день хоть один извести. Надо, говорит, беречь, война, мол, будет. Ты что-нибудь такое слыхал? С кем она будет?

Амайг пожал плечами, а Вася уже дальше рассказывал и рассказывал, словно боялся, что не успеет всего поведать. Из-за хлюпанья грязи под копытами коней Амайг не все слышал.