Сыновья Беки
Шрифт:
– Что хочу, то и положу, хоть сковородку. Не ваша забота.
Не успел затихнуть смех, как Малсаг серьезно сказал:
– Что ты положишь, это уж точно не наша забота, но то, что ты чужое взял, это забота наша.
– Правильно, – поддержали со всех сторон. – Некрасиво и позорно.
Гарси не согласился с этим.
– Смотря что взять. На войне пспокон веков захватывают добычу.
– Мы не за добычу воюем, Гарси, – ответил Малсаг, – у нас совсем другая цель.
– Цель пусть будет любая, но, если она не припо-сит лично мне
– Ничего нельзя трогать! – отрезал Элберд. – Пусть это будет мой отец, но если я увижу, что он взял чужое, будет моим самым ярым врагом. Вот так.
– Сказал-то ты сильно, Элберд, – бросил Гарси, покачав головой. – Только хватит ли у тебя духу враждовать с людьми?
– К тебе не приду занимать!
– А помнишь ли ты, что на вражду отвечают враждой?
– Не ты ли собираешься со мной враждовать?
– Я или кто другой – это уже неважно.
– Чецо зря языком чесать, – махнул рукой Элберд. – Возобновим разговор тогда, когда ты тронешь чужое. Хоть иголку.
– А может, сейчас скажешь то, что собираешься говорить потом?…
– Бросьте, хватит вам. Мы сюда не за тем приехали, чтобы скандалить.
– Вот потому я и сдерживаюсь, – ответил Элберд, стараясь казаться спокойным.
Гарси, увидев, что вмешались люди, совсем осмелел.
– Командир какой! Хочет, чтобы люди жили по его указке!
– Не по его, а по указке народа тебе придется жить, – вставил Малсаг. – Мы сюда не грабить пришли. Главное – предотвратить опасность нового кровопролития, а чужого добра нам не надо!..
– Что у вас за шум? – послышалось вдруг.
Увлеченные спором люди не заметили двух подъехавших всадников.
– Торко-Хаджи! – раздалось вокруг.
Старик ни на минуту не оставляет людей без внимания. Он появляется то тут, то там, и в каждом, кто видит его и днем и ночью бодрствующим, поднимается сила духа. Шутка ли, если такой старец противостоит непогоде и всем бедам, молодому и сам бог велит постоять за народ, за село, за очаг свой.
Торко-Хаджи не стал допытываться, что произошло, он только сказал:
– Не допустите, чтобы дружба и согласие между вами нарушились. Будьте как родные братья в эти трудные дни. Помните: только все вместе, дружно, как братья, мы сможем устоять против любой опасности!..
Восход солнца не принес желанного тепла, хотя ветер и утих. Хасану даже показалось, что стало еще холоднее. Но это, может, оттого, что уж очень он продрог за ночь.
Алханчуртская долина, как обычно, была, словно шалью, укутана туманом.
В душе у Хасана спова шевельнулась зависть при мысли о тех счастливцах, кто в этот час нежится в теплых постелях. И когда только кончится это скитание. Зверь и тот имеет свою нору…
Из тумана
– Как ты нашел нас? – удивился Хасан.
Амайг на вопрос не ответил. Он все оправдывался:
– Я вчера же поехал бы с вами, но дади не отпустил бы, а без коня ведь не уедешь. Вот и пришлось ждать, пока он уснет. Тайком я удрал.
Исмаал приехал в полдень.
– Что нового? – спросил он, оглядываясь по сторонам и недовольно отметив присутствие неприятного ему Гарси. Правда, к тем, кого недолюбливал Исмаал, относился и Товмарза, но тот мешал не больше перепуганной собаки, что сидит в конуре поджав хвост. Гарси – человек другой. Этого не припугнешь… А потому, пока не произойдет перемирия между семьями Беки и Соси, его лучше остерегаться.
– Здесь ничего нет нового, – ответил Малсаг. – Так и сидим, поглядываем на Терек. Как там?
– Я даже не заезжал домой. Вчера был в Ачалуках…
– Знаю.
– И не слал толком…
– А что думают ачалукские?
– С утра собирались выступить в охранение…
– Им не так трудно, как нам, – вмешался в разговор Элберд. – Им только надо следить за входом в ущелье у Даби-Юрта…
С минуту помолчали.
– Если бы не это дело, сидел бы я в Ачалуках и ел курятину, – заговорил Исмаал, – но, услыхав, что казаки снова зашевелились, задержался там ровно на столько, сколько нужно было, чтобы оседлать лошадь. В такой час уж не до того мне было, чтобы домой заезжать.
Хасан подошел к Исмаалу.
– Ну, чем там закончилось?… – спросил он.
– Обвенчали. Этим и закончилось.
– Правда? – удивился Хасан.
– Правда! Мулла благословил дочь Соси в жены Хусену, – сказал Исмаал. – Теперь Соси пусть хоть век не мирится.
Гарси все слышал. Он сердито посмотрел в их сторону, но не заговорил. Одному против троих не устоять.
Днем Гарси исчез. Видно, поспешил сообщить об услышанном Соси.
– Он уехал потому, что знает: здесь поживиться не удастся, – сказал Элберд. – Ему нужна такая война, где можно хапануть чужое.
– Похоже, что не мы, а казаки будут хапать наше добро, – раздумчиво проговорил Ювси.
– Как у кумыков из Гушко-Юрта, – добавил Товмарза. – А мы, видите ли, не имеем права ответить им тем же.
Элберд понимал, что камушки эти – в его огород. Лицо его стало темнее тучи.
– Слушай, человек, вон казачьи села. – Он указал в сторону Терека. – Что же ты стоишь здесь? Иди туда!..
– Настанет время, пойду.
– Когда люди с победой войдут туда? Ты тогда станешь грабить? Ничего но скажешь – смел против мертвеца.