Сыновья волка
Шрифт:
К несчастью, все двери дома сработаны из толстых дубовых панелей. И я почти не могла различить слов разговора – хотя разговором это назвать было трудно – такой крик стоял в библиотеке. Наконец оп прекратился, и из библиотеки выскочил владелец Говарда в таком состоянии, что, кажется, не заметил меня. Я успела увидеть мистера Вольфсона, скорчившегося над своим столом, и то, что я увидела, заставило меня бросился прочь, вслед за ужасным кузеном. Я влетела в холл в тот момент, когда с улицы вошел Джулиан.
Он был в костюме для верховой езды, и с ним была Ада. Он, улыбаясь,
– Здравствуй, Фрэнсис.
– Джулиан. – Фрэнсис не смотрел на Джулиана, его взгляд снова приклеился к личику Ады. – Не утруждайся представлять нас, брат. Я знаю – это кузина Ада. Не верьте тому, что слышали обо мне, кузина. Я не так уж и плох. Мне кажется даже, что мы станем добрыми друзьями.
Не знаю, как он добился этого, но как-то само собой получилось, что они с Адой направились вместе в гостиную, ее рука на его руке, а Джулиан остался стоять в проеме открытой двери. Наши взгляды встретились. Слова были не нужны. Мы мгновенно стали союзниками. Лето предстояло длинное и неприятное.
Позже, ночью
Теперь я знаю, почему мистер Вольфсон не расстается со своим инвалидным креслом. Бедный, бедный! Лучше бы мне не глядеть на то, что я увидела, но так уж случилось.
Я страдала бессонницей этой ночью. Ада давно уснула и видела сны, а я ворочалась, сбивая простыни на огромной кровати. Я надела шерстяной халат и стала ходить взад-вперед по комнате, надеясь вызвать утомление и сон. Какой-то звук в коридоре побудил меня подойти к порогу. В коридоре было темно, виднелась лишь одна свеча, она сильно раскачивалась, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз. Свечу нес мистер Вольфсон. Это он шел по коридору, направляясь к себе в спальню, и он... ...Он напоминал гигантского краба, одна нога у него была много короче другой. Он раскачивался из стороны в сторону, вверх и вниз, и свеча пыряла вместе с ним, поэтому свет ее был так неровен и полосат. Но мистер Вольфсон передвигался на удивление быстро. Над согнутыми безобразными конечностями виднелись прямой торс и великолепная голова, как у античной статуи, которую переносят неловкие грузчики...
Пораженная, я сделала непоправимую ошибку. Вместо того чтобы немедленно ретироваться в свою комнату, я стояла как вкопанная, и, открывая свою дверь, он обернулся через плечо и увидел меня. Несколько мгновений он оставался неподвижным... Наконец... О боже, ужас и пафос этого момента! Он отвернулся и вошел к себе, дверь захлопнулась за ним. Как я смогу посмотреть ему в глаза завтра? Я никогда не заговорю с ним первая, я сделаю все, чтобы показать
28 июня
Некоторые люди становятся лучше под благотворным действием окружающих. Но кузен Фрэнсис явно был не из их числа. Оставалось всего лишь несколько ошибок, которые он еще не совершил, презрев правила поведения в обществе, но ведь он и пробыл в доме пока всего лишь неделю. За эту неделю он старался покорить Аду. Он относился к ней как к новой игрушке или котенку – забавляясь, опекая, отчего можно было прийти в бешенство, но крайней мере, это бесило меня. Ада же совершенно невосприимчива ко всему, кроме прямого оскорбления. Сначала мне показалось, что он ей нравится. Его энергия, даже грубая сила должны были импонировать ее жизнерадостному духу. Но, увы, надеждам Фрэнсиса не суждено было сбыться – он упал в ее глазах навсегда и непоправимо, когда Ада обнаружила, что его совсем не интересуют лошади.
Я написала «надеждам», так я думаю, хотя и не уверена до конца, скорее всего, он действительно решил поухаживать за Адой. Она молода, богата, и, чего греха таить, любой рассудительный молодой человек захочет жениться на ней, но иногда мне казалось, что его чувства слишком преувеличены, направлены только на то, чтобы уязвить Джулиана, а не добиться благосклонности Ады.
Сегодня после обеда я пошла в гостиную и увидела там Фрэнсиса. Его лицо было необычно серьезно.
– Входите, кузина, – пригласил он меня, не вставая с места, – если, конечно, не боитесь.
Я вошла, задрав надменно нос, взяла книгу и села в уголке дивана. Это было ошибкой. Он моментально угнездился рядом. Я вдруг ощутила, какой он громадный.
– Где Ада? – был первый вопрос.
– Отдыхает. – Я упорно смотрела в книгу. – Она хрупкая девушка.
– Ада – хрупкая? Могу поклясться, что она обладает обезьяньей энергией.
– Жаль, что вы нашли ее столь изматывающей. Не надо прилагать столько усилий, чтобы выказывать свою симпатию к ней.
– Лопни мои глаза, – сказал он восхищенно, – это было прямым попаданием в печень. Вытащите свой кинжал, кузина, я сдаюсь.
– А ведь я всего-навсего еще одна хрупкая женщина.
– В то время как я... Как вы говорили? Сильный молодой человек. Это правда, Харриет, дорогая. Но я работал, как черт, всю зиму, и мне нужны развлечения. А чем можно себя занять в этом гробу?
– Сомневаюсь, что мои развлечения подойдут вам, – сказала я ехидно.
– Пожалуй, вы правы. Думаю, вы даже в шахматы не умеете играть.
– Почему вы так считаете? – Я бросила на него возмущенный взгляд.
Его глаза сузились от смеха, и я поняла, что попалась на его крючок. У него тоже блестящие голубые глаза, очень похожие на глаза отца, только золотистые ресницы не побелели от времени.
– Я часто играла с бабушкой.
– И проигрывали. Если то, что я слышал о вашей бабушке – правда. Давайте сыграем, я дам вам фору – своего коня.
– Это я вам могу дать своего. – Я захлопнула книгу.