Сыновья волка
Шрифт:
Он очень действует на меня своими убеждениями, и, пожалуй, может привести примеры в защиту самого хозяина Зла.
1 августа
Я еще дрожу, хотя все произошло несколько часов назад. И подумать только, я еще недавно жаловалась на скуку и слишком обыденную жизнь. Попытаюсь теперь написать все по порядку. Получен пренеприятнейший жизненный опыт.
Началось все утром, когда я тихо постучала в дверь Ады после завтрака. Веселым голоском Ада пригласила меня войти. Она стояла перед зеркалом,
– Не могу пристегнуть, – Ада, нахмурясь, смотрела на свое отражение, – помоги мне, Харриет, пожалуйста.
Я пристегнула булавку на шляпе и не могла удержаться, чтобы не погладить золотые локоны.
– Послушай, Ада, куда ты собралась? Ты же обещала без меня не ездить на прогулки! Я сейчас занята, но если ты подождешь час...
– Ждать? В такое благословенное утро? Приезжай когда сможешь, дорогая. Я буду тебя ждать в руинах аббатства. Я просто не могу сидеть в комнате в такую чудесную пору.
– Ты едешь не одна?
– Нет, нет. – Ада повернулась ко мне и легонько ущипнула за щеку. – Не будь похожей на старую сварливую леди, Харриет, ты слишком для этого молода и красива. Как можно уныло рассуждать в такой чудный день? Со мной едет Джулиан.
– О! Ну тогда...
– Встречаемся на развалинах через час, Харриет.
И в комнате сразу стало темнее, когда она ушла.
Дела отняли у меня больше часа, время тянулось медленно, меня охватило нетерпение. Как будто передалось желание Ады поскорее выйти из дому в этот летний день. Я не так уж стара и мудра, чтобы меня не трогала прекрасная погода. Я тоже предпочла бы наслаждаться прекрасным летним днем, уединившись где-нибудь в саду с книжкой. Но... но! Я, разумеется, не одобряю слишком строгих правил хорошего тона, низводящих женщину до позиции неразумного ребенка, но тем не менее согласна, что нехорошо оставлять молодую девушку наедине и надолго с молодым человеком, который претендует на ее руку и сердце (миссис Примм. «Книга хороших манер», стр. 1). Поэтому я со вздохом надела свой костюм для верховой езды и спустилась во двор.
Мое настроение не улучшилось от вида Фрэнсиса, тоже собиравшегося куда-то ехать, хотя наряд на нем был явно неподходящий: измятая белая рубашка с закатанными рукавами и с распахнутым на груди воротом, открывавшим бронзово-загорелую грудь. В наши дни полагается иметь бледно-розовую кожу, по, признаюсь, мне больше правится золотистый загар – разумеется, не на Фрэнсисе, хотя контраст его смуглой кожи и светлых волос впечатляет. Впрочем, он выглядел сейчас скорее как работник, а не как джентльмен. Вид у него был спокойный и довольный. Мне показалось, что глухой воротник платья меня душит.
Фрэнсис, увидев меня, раскрыл глаза в преувеличенном удивлении.
– Кузина Харриет, кого я вижу! Что могло оторвать вас от ежедневных обязанностей?
– Я еду кататься. – Я кивнула старому Адаму.
–
– Можете ехать, незачем меня ждать.
Он приблизился и, понизив голос, сказал:
– Следите за своей речью при слугах, моя дорогая. Вы хотите, чтобы половина райдинга сплетничала о нашей ссоре?
– Не похоже, чтобы это волновало вас.
– О, меня – нет. Я думал только о вас. У них поговорка в этих местах: «Милые кузен с кузиной бранятся – только тешатся». Вы и опомниться не успеете, как они нас обручат. Дело в том, – продолжал он весело, – что я ищу Аду. Куда она уехала? Вы знаете?
Я решила, что надо быть спокойной и выдержанной, даже если он будет вызывать на ссору, нельзя, право, уподобляться ему.
– Она уехала с Джулианом, – сказала я, – и мы должны встретиться на развалинах. Если хотите, можете поехать со мной.
– Одна, без гувернантки?! Разве это безопасно, кузина?
Он был несносен. Я повернулась к нему спиной, чтобы не сорваться и не нагрубить. Адам уже оседлал высокого чалого для Фрэнсиса и клал седло на мою небольшую кобылку. Его старческие дрожащие руки были так неловки и медлительны, что мне хотелось накричать на него, но ведь это не помогло бы стать ему моложе и проворнее.
– Где сегодня Дэвид? – спросила я его.
Старик что-то пробормотал, а Фрэнсис перевел:
– У него выходной. Наверное, он проводит время со своими дикими родственниками. О да, разве вы не слышали? Он просил прощения у своей бабки и был принят обратно. Трогательно, не так ли?
И, как будто чувствуя мое нетерпение, шагнул вперед и быстро пристегнул мое седло огромными ручищами. Я проигнорировала протянутую им руку и самостоятельно вспрыгнула на лошадь. Это было глупо и по-детски, и я немедленно об этом пожалела. Мы молча бок о бок выехали из ворот.
– Меня беспокоит Дэвид. Вы заметили, что он плохо выглядит? – сказал Фрэнсис.
– Заметила, – я была рада переменить тему на нейтральную, – не могу представить, что с ним творится.
– Не можете?
– Нет. Я вчера дала ему бутылочку тоника. Кажется, это не помогло.
– Бутылка тоника! Вы разве забыли, что в доме есть доктор!
Я забыла! Или, правильнее сказать, никогда о нем не думала как о враче. Мое представление о врачах связано с образом мистера Беллоуза, бабушкиного доктора, у которого были длинные седые бакенбарды.
– Пожалуй, вам надо было бы его осмотреть, кузен.
– Я уже предложил. Но Дэвид утверждает, что с ним все в порядке. Знаете, мы вместе росли.
Это было сказано между прочим, но что-то в его словах тронуло меня. Лошади неторопливо трусили рядышком.
– Не думаю, что...
– Вы не думаете о многих вещах.
– Почему вы всегда со мной так... так...
– Стараюсь вас поддеть? – Знакомая лукавая улыбка сразу вспугнула появившиеся у меня проблески симпатии. – Мне нравится, как вы на все реагируете, кузина. Вот от Ады ничего не добьешься, она просто раскроет свои пустые голубые глаза и уставится на меня молча.