Сыновья волка
Шрифт:
– Моя рука... – пробормотал тихо Джулиан.
– Ты хочешь, чтобы я занялся твоей рукой, брат? – опять спросил Фрэнсис.
Если бы кто-то предложил мне помощь таким тоном, я бы отказалась. Даже если бы все мои кости были переломаны, все до единой.
Я всегда знала, что в Джулиане много скрытой силы. Он поднял голову, глядя прямо в насмешливые глаза брата. Его лицо было бледным, в полосках грязи. Губы растянулись в гримасе боли так, что обнажились зубы. Но глаза были как у мистера Вольфсона, когда тот бывает
– Нет, благодарю тебя, брат. – Голос упал до шепота, кажется, больше от ненависти, чем от слабости. Хотя я не была уверена.
Я переводила недоуменно взгляд с одного на другого, на улыбающееся лицо Фрэнсиса, на его руки, теперь праздно опущенные вдоль туловища, вспоминая, как недавно они ловко и искусно исследовали голову Дэвида. Хотя я иначе представляла себе руки хирурга – не такими большими и грубыми, хоть и знающими свое дело.
– Вы не собираетесь помочь ему? – спросила я.
– Он не нуждается в моей помощи. – Фрэнсис резко отвернулся и пошел к повозке. Потом крикнул через плечо: – Приведите мою лошадь, Харриет, а Джулиан сядет на лошадь Ады, потому что его собственная убежала.
Я не в силах была слова вымолвить. Хотя могла бы многое сказать, но меня душила ярость.
– Ничего, Харриет, – Джулиан все еще нянчил свою руку, пытаясь мне улыбнуться, – мне лучше потом поехать к старому мистеру Гарту в Миддлхем. Если поможешь мне забраться на лошадь.
Он попытался было встать, но сразу же опустился обратно на землю, прикусив нижнюю губу от боли. Я сняла свой шарф. Этот плотный белый шелк прекрасно подходил для перевязи. Джулиан наклонил голову, чтобы я могла завязать концы сзади, на затылке, и, когда снова ее поднял, я увидела его улыбку. Я не могла удержаться, чтобы не отвести с его лба спутанные светлые волосы. Он повернул голову так, что губы коснулись моей руки.
– Спасибо, Харриет. А теперь попробуем еще раз.
Повозка проскрипела мимо пас, Фрэнсис вел осла, упрямое животное явно нуждалось в этом, оно бы предпочло вообще не двигаться с места. Я оглянулась, Фрэнсис отдал нам шутливый салют и ухмыльнулся. Ада даже не посмотрела в пашу сторону. Ее голова склонилась над Дэвидом.
Джулиан выжидал, когда они выедут в открытое поле и скроются из виду.
– Ну вот и все, – весело произнес он, хотя и сжал при этом зубы. – Если бы мне еще удалось сесть на лошадь.
И вдруг внезапно, без видимых причин, мои глаза наполнились слезами. Они потекли по щекам, горячие и соленые, щипали мне глаза, и я не хотела, чтобы Джулиан заметил их, поэтому не поднимала головы, не отвечала, лишь тупо смотрела на его галстук. Но он сразу догадался.
– Харриет...
Его пальцы гладили мои волосы. Очень нежно, прикосновения его не были похожи на грубые ласки больших рук того, кто отказался облегчить страдания брата.
– Этот дьявол... – пробормотала я,
Рука Джулиана переместилась с моей головы на щеку, он приподнял мою голову. Я ничего не видела сквозь белесый туман слез, но почувствовала, что Джулиан улыбается.
– Твое благословенное участие... – тихо сказал он.
Это прозвучало довольно пошло, и вдруг, вне всякой логики, меня покоробило.
– Тебе лучше скорее показаться доктору Гарту, – сказала я холодно, – я не верю, что Фрэнсис сможет правильно тебя лечить. Пойдем, Джулиан, попробуем посадить тебя на лошадь.
Джулиан уселся верхом гораздо быстрее, чем я думала. Здоровой рукой ухватившись за седло, он справился с задачей легче, чем я предполагала. Впрочем, я всегда знала, что он гораздо сильнее, чем кажется с виду, хотя, наверное, все думают, что он слаб и изнежен, – все, кроме меня. Мы двинулись шагом, малейшая неровность на дороге заставляла Джулиана стискивать зубы от боли. И во время этого медленного шествия в моей голове прорастали семена подозрения и ужасные мысли рождались одна за другой.
– Я хочу рассказать тебе, что произошло, – начал Джулиан, когда мы ехали через открытое поле.
– Потом расскажешь, сейчас ты слаб.
– О, я уже вполне сносно чувствую себя, Харриет, за несколько дней отлежусь. Обещан это время приглядывать за Адой.
– Конечно. Я и всегда это делаю. Но почему...
Лицо Джулиана стало очень серьезным.
– Эти люди, как ты можешь догадаться, из табора. Я узнал Таммаса, их главаря, и двух других. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет...
– Эта шайка пользовалась покровительством моего отца в течение многих лет. Им не очень-то были рады остальные. Цыгане не глупы, и они понимают, что гнев отца немедленно обрушится на них за такое обращение с его подопечной, даже если бы он не стал их сурово наказывать за меня. Но за Аду... Почему они так рисковали вызвать его гнев?
– Я думаю, выкуп...
Джулиан презрительно фыркнул, прямо как его братец.
– Какой выкуп, когда половина Йоркшира села бы им на хвост? Не говоря о моем отце. Он... он тяжелый человек, Харриет. Не нашлось бы ни одного крестьянина во всем райдинге, который осмелился бы укрыть их, и они это знают. Подумай, Харриет.
Лошади брели еле-еле, потому что мы их не понукали, а потом и совсем встали. Я смотрела на Джулиана, и тревога возрастала. Его слова были слишком многозначительны. Он ответил мне ясным спокойным взглядом, забыв о боли и поврежденной руке.
– Я надеялся, что ты сама придешь к этому выводу. Может быть, он и абсурден. – Джулиан пожал плечами. – Они смогли бы, возможно, неделю скрываться от погони. За неделю обвенчали бы Дэвида и Аду и добились бы того, чтобы этот брак был доведен до конца.