Сыновья
Шрифт:
Бунцев вернулся на командный пункт. Мисник как раз получал по закрытой радиосвязи задание.
— На Саланг бросают.
— Веселое местечко. — Бунцев склонился над картой. — Ну-с, чего от нас хотят?
— Западнее перевала появилась большая банда, по имеющимся данным до пятисот человек. Духи обложили перевал и тоннель под ним с двух сторон. Движение транспорта приостановлено. Нам приказано десантироваться туда. Броня пойдет своим ходом. Министр внутренних дел выделил для совместных действий два батальона оперативного полка царандоя. На подходе к Салангу находится и батальон афганской армии. Кроме того, обещана авиационная поддержка. Задача: оказать помощь афганским
— Ясно. Ну а как быть с розыском Леонова?
— Этим будут заниматься компетентные афганские и советские органы. Организация этой работы возложена на подполковника Джалала. Он и будет, как только что сказал генерал Дубик, координировать свою работу с нами и разведуправлением министерства обороны Афганистана.
— Джалал — толковый мужик… — Бунцев задумался. — Конечно, генерал прав: гоняться за призраком по горам, не зная, где его искать, пустое дело. Если афганским товарищам удастся установить хотя бы приблизительно район, где может находиться Леонов, тогда можно и нас подключать… Связывайся с нашими подразделениями, которые находятся в районе Саланга, с афганскими товарищами и садись за планирование операции. Десантирование начнем завтра в пять тридцать утра.
Подполковник Бунцев решил: пока штаб будет готовить окончательный план, утрясать все вопросы с летчиками и афганскими товарищами, он сможет уделить тридцать — сорок минут себе, переодеть белье, побриться, собраться в путь.
Он вышел из штабной палатки и с удовольствием полной грудью вдохнул уже остывший, свежий воздух. Была только половина восьмого вечера, а уже стояла глубокая ночь.
В этот момент его кто-то окликнул:
— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?
Бунцев обернулся. Перед ним стоял старший сержант
Шувалов. Несмотря на темноту, подполковник узнал его.
— Слушаю вас, товарищ старший сержант.
— Товарищ подполковник, мы с ребятами только что узнали, что уходим в другой район. Значит, розыск Леонова прекращается. Мы хотим попросить вас: оставьте наше отделение здесь. Мы продолжим розыск Леонова. Поймите, мы обязаны это сделать.
— Откуда вам стало известно, что мы уходим из этого района? — строго спросил подполковник.
— Для этого много ума не надо. Нам выдали сухой паек на трое суток, двойной запас боеприпасов. Значит, будем действовать в отрыве от брони и тыла. Вот меня и направили ребята попросить вас, товарищ подполковник, оставить хотя бы наше отделение здесь, мы вместе с царан-доем продолжим розыск.
Подполковник ценил дружбу между людьми и хорошо знал, насколько спаянным было отделение старшего сержанта Шувалова. И сейчас, глядя на командира отделения, он думал, как объяснить ему и его солдатам, что розыск Леонова проводить в этом районе бессмысленно, что в этой ситуации необходимы иные методы…
— Вот что, товарищ старший сержант! — сухо проговорил Бунцев. — Скажите своим солдатам, что командование тоже беспокоит судьба каждого нашего человека. Но не забудьте сказать и то, что командованию лучше знать, как действовать в той или иной обстановке. — И чуть потеплевшим голосом добавил: — Идите и готовьте отделение к выполнению боевой задачи. Розыск Леонова будут продолжать специально выделенные для этой цели люди.
Еще до рассвета было далеко, когда первая группа десантников была поднята по тревоге. Взревели моторы, строились роты, вытягивались в колонну артиллерия, мощные грузовики с боеприпасами. Получили команду и боевые машины пехоты стать в колонну. На них быстро и привычно устроились десантники. Вскоре колонна медленно двинулась
Гул моторов постепенно удалялся, и вскоре в гарнизоне наступила тишина.
Время в подготовке проходит быстро. Небо на востоке стало чуть-чуть сереть, и горы еще покоились в ночной мгле, а над военным городком уже послышался мощный гул моторов. Это подходили вертолеты за теми, кто должен десантироваться с воздуха. Внизу для них призывно зажглись посадочные огни, они освещали площадки. Вертолеты устремились на предгорье и скрылись в поднятой винтами пыли. Посадка десанта прошла быстро: каждый знал, что ему делать, в какую машину садиться. Через несколько минут машины взмыли в небо.
Комбаты Бунцев и Ашраф летели в одном вертолете, управлял которым командир эскадрильи майор Першин. Его машина шла первой.
В небе уже стало довольно светло. Десантники сидели плотно друг к другу: плечом к плечу афганские и советские солдаты. Рев двигателей не позволял разговаривать. Каждый был собран, сосредоточен.
Отделение старшего сержанта Шувалова находилось в командирской машине. Шувалов подошел к каждому из своих солдат и что-то прокричал на ухо. От его слов у одних появилась чуть заметная улыбка, другие молча кивали головой. Не проходил Шувалов и мимо афганских солдат, правда, он им ничего не говорил, молча дружески хлопал каждого по плечу: не робей, мол, браток, все будет нормально. Бунцев держал на коленях карту и с помощью шлемофона поддерживал связь с майором Першиным. Подполковник взглянул на часы: пять двадцать три. Значит, по душманским позициям уже нанесен авиаудар, и сейчас их обрабатывает артиллерия. Першин по внутреннему переговорному устройству сообщил:
— Товарищ подполковник, мы в расчетной точке. Начинаю разворот на цель.
— Понял, — ответил Бунцев и взглянул на радиста, развернувшего свою радиостанцию на полу кабины. Тот сразу же понял, чего от него хочет командир, склонился над рацией и передал в эфир четыре слова:
— «Надежда»! Пять, пять, пять!
Вертолеты, резко свернув вправо, понеслись к вершинам. Создавалось впечатление, что они ползут по заснеженным склонам к вершинам гор. Внизу стремительно проносились острые хребты, засыпанные снегом расщелины. Здесь царствовала вечная зима. Но вот вертолеты перевалили вершины хребта и ринулись вниз. Под ними были ледники. Сейчас предстояло самое трудное: там, внизу, пилотам надо было безошибочно еще в глухой тяжелой темени отыскать «свой» пятачок и посадить машину. Командирский вертолет с двух сторон обогнали МИ-24. Они своими длинными стремительными телами обозначили круг, где должны приземляться десантные машины, и сразу же повели огонь по известным позициям противовоздушных средств обороны. Некоторые из них ожили, и к вертолетам потянулись прерывистые линии светлячков. Это били крупнокалиберные пулеметы и зенитные установки. МИ-24 грозно огрызнулись ракетами.
Гирлянда «сабов» зажглась красноватым светом и озарила покатую гору. К ней и устремился командирский вертолет. А за горой черным провалом лежала бездонная пропасть. Мимо вертолета с вершины горы багровым ручьем пронеслась длинная очередь крупнокалиберного пулемета: наверняка нащупывал головную машину. Но комэск не зря слыл асом. Он виртуозно, даже с каким-то шиком, с ходу приземлил машину. Десантники быстро, подталкивая друг друга, выскакивали из вертолета, отбегали на десяток метров и занимали позицию вокруг винтокрылой машины.