Сыновья
Шрифт:
— Вот видишь, — улыбнулся Николаев, — я же был прав. Тащат нас с тобой в Пешавар, там душманские лагеря…
— А почему они нас Пакистану не отдают?
— Наивный вопрос. Стали бы они нас ради этого везти сюда. Кокнули бы на месте, и делу конец. Они наверняка выполняют приказ своих хозяев, в первую очередь американцев, которые надеются склонить нас к предательству, а затем шум на весь мир поднять: вот, мол, советские солдаты сами дезертировали из армии и просят политического убежища на свободном Западе.
— А хрена с редькой не хотят? — вспылил Леонов. — Да я же при первом случае сбегу или вцеплюсь в горло какому-нибудь
Это он сказал так громко, что возница обернулся и удивленно посмотрел на него, даже охранники подъехали поближе.
— Я тоже так думаю, — согласился Николаев и добавил: — Только орать об этом не следует, а то наших проводников переполошишь.
Но Леонову было уже не до крика. Он разволновался, и это вызвало головокружение и слабость. Застонав, он лег на спину и тихо сказал::
— Мне бы поскорее хоть чуть-чуть окрепнуть.
— Да, браток, в таком состоянии не побежишь. Ты сейчас копи силы и не падай духом. Главное, чтобы они пас не разъединили. Легче и муки переносить будет.
Быки, неторопливо переставляя ноги, втащили арбу в какой-то большой двор. Ни кустика, ни деревца вокруг, только глиняные, прилепленные к высоченному дувалу двух- и одноэтажные дома. У одного из них и остановилась арба. Конвоиры знаками приказали им слезть.
Николаев, несмотря на то, что руки были связаны, ловко соскочил на землю и подставил Леонову свое плечо, опираясь на которое тот осторожно слез с арбы. Подталкивая прикладами, охранники завели их в дом, вернее, в небольшую комнату, и тут же захлопнули за ними дверь. Комната была совершенно пустой. Свет в нее проникал через одинокое зарешеченное оконце. Стекла в нем не было.
Николаев по-хозяйски прошелся от стены до стены и сказал: -
— Восемь квадратных метров отведено нам. Интересно, развяжут они мне руки?
Леонов, не отвечая, опустился у самой стенки на пол. Сидеть было больно, и он осторожно лег на спину.
Николаев присел рядом.
— Больно? Чем тебе помочь? Давай я постучу в дверь и потребую врача?
Леонов не отвечал. Скорее всего он от боли даже не слышал Николаева. Тогда Алексей встал и ударил несколько раз ногой в дверь.
Дверь отворилась. За ней стояли два автоматчика. Николаев кивком головы указал на Леонова.
— Он ранен, и ему необходима медицинская помощь. Поняли? Ему нужен доктор!
Один из охранников молча кивнул головой, хотя по выражению его лица нельзя было разобрать, понял ли он, чего от него хочет русский.
Николаев, не отходя от порога, выждал немного и решил снова стучать. Только он замахнулся ногой, как дверь распахнулась, и в комнату вошли американец Роберт и какая-то женщина. Ей было под пятьдесят. На довольно чистом русском языке она сказала:
— Здравствуйте, мальчики! С вами, Алексей, — она кокетливо улыбнулась Николаеву, — мы уже знакомы. Поэтому представлюсь вашему другу: меня зовут Людмилой Торн, я тоже русская. Меня попросил господин Роберт быть переводчицей в его беседе с вами. Я с радостью согласилась. Еще бы! Встретить в этом диком уголке соотечественников. Кто откажется от этого? И вот я с вами!
Картинно раскинув руки, дама тряхнула крашеными светлыми волосами.
— Думаю, что поговорить с вами откровенно у меня еще будет возможность, а пока, мальчики, я буду переводить вам слова господина Роберта, а ему — ваши.
Она сделала два шага к продолжавшему лежать Леонову и капризно
— Что же ты лежишь? К тебе в гости пришла женщина, причем еще не очень старая и, как говорят, симпатичная, а ты молодой, красивый мужчина не соизволишь подняться.
Леонов даже не пошевелился.
Николаев пояснил:
— Он ранен. Ему нужна медицинская помощь, и немедленно! У него необработанные раны на голове, сломаны ребра, он совершенно без сил.
— Ах, бедный мой! — пожалела она Леонова. — Не пойму этих революционеров, зачем нужна такая строгость?
— Не строгость, — хмуро сказал Николаев, — а жестокость, элементарная, звериная жестокость.
Дама пропустила эти слова мимо ушей и продолжала свое:
— Мальчики, если вы будете слушать нас, то вас ожидает иная, счастливая, романтичная жизнь. Свобода, деньги, красивые девушки, путешествия в дальние страны! Что еще надо молодому человеку?!
Она повернулась к американцу и что-то сказала по-английски. Тот ответил очень коротко, а затем обратился к парням, Людмила перевела:
— Я хочу с вами поговорить. Как мне кажется, вы не глупые люди, и я хочу, чтобы вы реалистически посмотрели на ситуацию, в которой оказались. Итак, вы, Николаев, попали в плен в такой момент, что никто из ваших товарищей этого не видел. Для своего командования вы — дезертир. А если к этому добавить, что душманы, как вы называете борцов за веру, уже подбросили в часть, где вы служили, листовку, где говорится, что вы добровольно перешли на сторону врага, то не трудно догадаться, что вас ждет в случае возвращения в Россию.
Американец сделал небольшую паузу и подошел к продолжавшему лежать Леонову.
— При каких обстоятельствах попали вы, Леонов, в руки противника, тоже неизвестно. Даже если бы вас сейчас отпустили, то дома ваш рассказ, что вы были контужены и попали в плен без сознания, выглядел бы, в лучшем случае, сказкой. Поэтому мое предложение короткое и, если вы спокойно, без эмоций обдумаете, то согласитесь, что оно деловое и вполне приемлемо для вас. Я предлагаю вам переехать на жительство в Соединенные Штаты. Не скрою, если вы согласитесь выступить перед журналистами с заявлением о добровольно принятом решении остаться на Западе, то ваши шансы на прекрасную и вполне обеспеченную жизнь неизмеримо возрастут. Подумайте об этом предложении, не торопитесь говорить «нет». Поймите главное: вас отсюда без нашей помощи не отпустят, для пакистанских властей вас не существует, и они всегда ответят на любой запрос так: никаких советских пленных на территории Пакистана не имеется. Речь сейчас идет о выборе, где вам жить. Переехать в Штаты или же гнить в тюрьме, где нет ни нормальной пищи, ни приемлемых условий. А сейчас я ухожу и надеюсь, что вы проявите благоразумие.
Американец и его переводчица направились к дверям.
— Одну минутку, господин Роберт, — окликнул его Николаев. — А как же быть с Леоновым? Пришлите врача или, в крайнем случае, дайте бинт, я сам его перевяжу. Видите, он почти без сознания.
— Хорошо, я позабочусь, — коротко бросил американец.
ПРОВЕРИТЬ СИГНАЛ
После успешной операции в горах, когда батальон Бунцева помог афганским подразделениям армии и царандоя разгромить банду и захватить склады с вооружением и боеприпасами, батальон был отведен на отдых в место своего постоянного расположения.