Сыновья
Шрифт:
— Да-да, я помню. Мне еще мое начальство говорило, — что школу надо восстановить…
— Школу мы сами восстановим, люди для этого у меня есть. Учителя, прибывшие с нами, уже пошли ее смотреть.
А я задержался, потому что старейшины, узнав, что среда пленных есть Али Мохаммад, просили его освободить во имя памяти об его отце.
— Это, конечно, ваше дело, — задумчиво произнес Фоменко, — но этот Мохаммад, по-моему, действительно оказался в банде случайно, да и помог нам здорово. Если бы не он, то наверняка потерь бы мы имели больше. Да и. причина, почему
— Я тоже так считаю, но этот вопрос должен решать командир батальона. Я так и сказал старейшинам, вроде все поняли, кроме одного. Вон он идет к нам.
Фоменко обернулся. К ним подходил седовласый в простом одеянии глубокий старик. Старик приложил правую руку к груди и поздоровался:
— Салам алейкум!
Фоменко; соблюдая афганский обычай, тоже приложил руку к груди и с легким поклоном ответил:
— Салам алейкум, отец!
Капитан ожидал, что старик сейчас начнет просить об освобождении Али Мохаммада. Но старик с достоинством повел разговор о другом. Поинтересовался здоровьем, пожелал счастья советскому капитану, его детям. Как и положено, о жене — ни слова.
— Как ваши дела, как здоровье, дедушка? — поинтересовался Фоменко.
Рустамов перевел.
Старик ответил, что здоровье у него хорошее. И тогда Фоменко сказал:
— Я желаю вам и всей вашей семье здоровья и счастья.
Старик некоторое время молчал, глядя мимо капитана, а потом спокойным и ровным голосом сказал:
— Нет у меня семьи, сынок. Убили всех душманы. Трех сыновей, их жен, девятерых внуков и мою жену. Жаль, что тогда меня дома не было, вместе с ними ушел бы с этого света. А так хожу по земле один и сам не знаю зачем…
— За что же так они?
— Не знаю. Старший сын мой был учителем, младший — трактористом. Пришла. банда, начали трактор раз-, бивать, а затем поджечь хотели, а сыновья заступились, не давали им творить это злодейство. А тут они узнали, что старший сын — учитель. И сразу же устроили резню… А я в это время был в другом кишлаке. Сердце из груди хотело выскочить: такое предчувствие было. Когда увидел дым над своим кишлаком — это шайтаны мой дом подожгли, — сразу понял, что страшная беда свалилась на мою седую голову. Когда прибежал, то было уже все кончено… только дом догорал.
Старик замолчал, оглянулся на шум моторов. Это к кишлаку приближались бензовозы, а затем неожиданно обратился к советскому и афганскому офицерам:
— Сынки, дайте мне автомат. Я должен отомстить душманам.
— Не надо вам воевать, аксакал, — дотронулся до его руки командир афганской роты, — обещаем, что мы отомстим душманам, их злодеяния не останутся безнаказанными.
Старик грустно кивнул головой и в знак благодарности приложил морщинистую, натруженную руку к груди.
Фоменко, желая как-то отвлечь старика от грустных мыслей, спросил:
— Скажите, отец, что заминировали душманы в вашем кишлаке?
— Они успели взорвать два колодца, большего сделать мы им сами не дали. Тогда они заминировали
Старик снова сделал паузу, а затем, очевидно, решив:,, что он задерживает офицеров, неожиданно попрощался и ушел.
— А знаешь, друг, — задумчиво глядя вслед старцу, сказал Фоменко, обращаясь к афганскому офицеру, — я на твоем месте отпустил бы Али Мохаммада. Уверен, что командир батальона одобрил бы твои действия и для населения это было бы хорошим знаком.
— Я тоже так думаю, — согласился командир роты. — Сейчас же дам команду отпустить его.
После этого они оговорили некоторые вопросы по взаимодействию ночью и разошлись по своим ротам.
Ночь прошла спокойно. Рано утром Фоменко сыграл роте «подъем» и после завтрака собрал командиров взводов. Перед, командирами боевых машин пехоты и бронетранспортеров поставил задачу попытаться отремонтировать тракторы и запустить передвижную электростанцию, разобраться с электросетью кишлака.
Он выделил по взводу на поля первых трех кишлаков, решив, по мере разминирования, переходить на другие участки.
Вскоре началась работа. Советская и афганская «броня» блокировали все подступы к кишлакам, надежно прикрыли саперов.
После этого Фоменко с Рустамовым направились к командиру афганской роты. Тот сообщил, что связь с батальоном устойчивая, но банду пока не нащупали. Увидев огорчение на лице Фоменко, он добавил:
— Не волнуйтесь, товарищ капитан. Наш командир батальона хорошо знает эти места, я уверен, что банда от него не ускользнет. Ночью ко мне приходил Али Мохаммад. Он сказал, что знает район, где может находиться банда, и попросил отправить его к Муртази Раиму. Рано утром одно отделение на двух БМП направилось к горам. С ними поехал и Али Мохаммад. Только что нам сообщили, что они уже на КП батальона.
— Это хорошо. Кто знает, может, Али Мохаммад и окажет помощь, — согласно кивнул головой Фоменко и спросил: — С чего вы начали?
— Школой занялись.
— Ясно. Пойду посмотрю, как там мои ребята с тракторами управляются.
Возле фруктового сада четверо солдат во главе с сержантом Мусоновым возились у колесного трактора. Старый, добытый, много раз ремонтированный трактор имел жалкий вид.
Мусонов — механик-водитель БМП — считался в роте самым опытным специалистом. До службы в армии он работал трактористом. И кому, как не ему возглавить «ремонтную бригаду»? На Мусонове был старый маскировочный костюм, служивший ему рабочим халатом. Парень, уже весь в мазуте, улыбнулся командиру.