Сыщик для феи
Шрифт:
– Начинаем движение по сигналу, с левой ноги, – едва слышно проинструктировала она, – когда дворецкий трижды стукнет жезлом об пол. Только он закончит оглашать ваши имена, останавливаемся и поясно кланяемся его величеству. Речь короля не перебивайте, сами говорите, если он вас о чем-нибудь спросит. Понятно?
– Да ну, в натуре, – обиделся Вадим, – тупые мы, что ли? Слышь, а его-то, – он кивнул на короля, – ежели че, как именовать, Иванычем или Василь Иванычем?
– Ни в коем случае! Исключительно ваше величество и только если он сам к вам обратится.
Признаться, я не слишком вслушивался
Между тем король продолжал заливаться соловьем, вслед ему благодарно вторили первые лица упрестолья, и царедворцы рангом пониже только ждали сигнала, чтобы поломать строй и ретиво броситься пожимать нам руки, хлопать по плечам и поздравлять с успешным окончанием многотрудного предприятия.
– А Громобой где? – едва двигая губами, проговорил я, не сводя глаз с ликующего монарха. – Кажется, я его здесь не видел.
– Он у себя, – под стать мне прошептала Делли. – Егорыч на такие вечеринки не ходок.
– …За подвиг сей жалую вам, други мои, злата, сколько унести сможете, – широко махнул дланью государь, кивком подзывая к себе стоящего чуть поодаль казначея. – Одели-ка молодцов сих по щедрости моей! – Широкие плечи Вадима Ратникова разошлись еще шире, и улыбка заиграла на чуть припухлых по-детски губах. Можно было не сомневаться, пуда четыре драгметалла он до Ниссана уж как-нибудь, да дотащил бы. Пожалуй, и я полцентнера мог прихватить на долгую память о Золотой Груси. Собравшаяся в зале публика единодушно зашумела, приветствуя поистине королевскую щедрость своего августейшего повелителя.
– Просите шапки боярские, – под шумок негромко проговорила фея.
– Зачем? – не видя нужды еще и в головных уборах, спросил я, склоняясь в благодарном поклоне.
– Не будь дураком! Проси! Казначей вас отведет к сундукам с золотыми монетами. Сундуки тяжеленные, их и вшестером поднять невмочь. А монеты вам складывать некуда! В горсти много ли унесешь? – ехидно поинтересовалась соратница.
Как ни крути, фея была права. Подол узкого придворного платья не поднимешь, а карманов в казенной одежке не предусматривалось. Да и хороши бы мы были посреди царского двора с задранными подолами?! Одно слово, дикари иноземные! Нет уж золото золотом, но ронять честь родной цивилизации – дело недостойное. Стало быть, обойдемся боярскими шапками.
Просьба, предложенная Делли, была мной озвучена, и неуемный поток монарших щедрот, обрушившийся на наши головы, спустя считанные мгновения обернулся парой весьма вместительных емкостей, сработанных из бобрового меха.
– Славьте новых бояр! – подобно разошедшемуся шоумену, выкрикнул в не на шутку разгулявшуюся толпу
Празднество удалось на славу. Мы, как два полных идиота, восседали на креслах возле набитых золотом боярских шапок, кивая в ответ на поздравления и бдительно охраняя от алчной знати свои законные три пуда драгметаллов на оба рыла.
– Мне нужно с вами поговорить, господа, – послышался за спиной напряженный голос ее высочества. – Я жду вас в саду через десять минут.
Легкие шаги ее высочества немедленно были заглушены ликующими голосами пирующей знати, и, обернувшись на звук ее речи, я едва различил исчезающую в расфранченной толпе спину принцессы.
– Ну вот, началось, – вздохнул я.
– Че началось-то? – непонимающе спросил озолоченный витязь.
– Тяготы и лишения дворцовой жизни, – ответил я. – Сам слышал, у королевишны откуда ни возьмись появились личные планы касательно эффективного использования наших особ. А это, знаешь ли, всегда пахнет изрядными осложнениями.
– Так, может, не ходить? – встревожен но предложил Вадюня.
– Неудобно, как-то. Сам посуди, мы же теперь бояре, а она королевская дочь. Нехорошо отказывать. Знаешь, как поступим: ты здесь посиди шапки посторожи, а я пойду пообщаюсь с ее высочеством.
– Ну иди, иди. – Ратников сложил губы в глумливую усмешку. – Только ты помни, она в натуре невеста, так что ты там без этих… Ну ты типа понял.
– Да ну тебя, – возмущенно отмахнулся я. – Ладно, пошел. Непристойно заставлять принцессу ждать.
Я шагнул в сторону выхода.
– Позвольте присесть, – раздался у меня за спиной голос придворного, желавшего занять освободившееся место.
– Куда?! – с напором рыкнул оставленный на стороже витязь. – Здесь все занято! Хрен ли ты буркалы вылупил?! Давай двигай окороками! Не фиг тут возле чужого золота тереться!
Да уж, никогда, должно быть, боярское сословие триединой Груси не принимало в свои ряды столь яркий образчик современного отечественного фольклора. Можно было побиться об заклад, что спустя века героические былины, уснащенные перлами его живой образной речи, займут достойное место меж прочих сказаний о подвигах и деяниях витязей земли Грусской.
Принцесса ожидала меня, вернее, нас, неподалеку от того самого крыльца, где позавчера ночью мы с нетерпением высматривали Делли, собираясь идти к Русалочьему гроту.
– А где ваш друг? – скороговоркой спросила она, отмечая полное наличие отсутствия присутствия Вадима.
– Ваше высочество, – поклонился я, – мы же не могли вместе покинуть пир, даваемый, с позволения сказать, в нашу с вами честь, – выкрутился я. – Хоть кто-то должен был остаться.
Понятное дело, слова мои были едва прикрытой ложью, но согласитесь, оглашать истинную причину отсутствия моего соратника было как-то не по-боярски. Ее высочество на какое-то мгновение задумалась, соображая, стоит ли тратить время на одного меня или же настоять на своем и требовать на рандеву и Вадима. Вероятно, тема, не дававшая ей покоя, не терпела отлагательств, поскольку, махнув рукой на условности, Маша все же заговорила.