Сыщик поневоле
Шрифт:
— Вот. А другие могут знать о кодах. Но входить как ты — без объявления кода. А дальше уже выбирать куда они пойдут. И очень многие просто хотят скоротать вечер или отпуск. Принять участие в боях с монстрами, в полетах в космосе, в оргиях. И вернуться.
Как же все трудно! Информация Карри с трудом укладывалась у меня в голове. Будь на моем месте Юнта, ей было бы проще, она в этих серверах и машинах разбирается или хотя бы понимает что это. В отличие от меня.
— И что же мне делать?
— Думать. Давай, раскладывай
* * *
У Карри нашлась большая, на полстола карта Городка, с ней оказалось гораздо проще работать, чем с фрагментами карты в железяке.
Когда я расставил флажки с местами ограблений, то понял, что мои предположения оказались почти верными — все дома находились примерно на одном расстоянии от здания Суда.
— Может быть грабитель служит в Суде? Или часто там бывает? — спросил я.
— Вряд ли. Хотя… Не знаю. Почему ты так решил?
— Смотри, все места преступлений приблизительно на одном и том же расстоянии от здания Суда. Если злодей имеет отношение к Суду, его никто не заподозрит.
— Нет, не думаю. У стражей, да и других сотрудников есть такие же справочные блоки, как у нас, плюс большие экраны… Видел там экраны?
— Да, и в кабинете стражника, и в холле, где искал свободные вакансии, — кивнул я.
— Значит те, кто там находятся, сразу получают информацию о новом преступлении и находятся настороже. Если один и тот же человек трижды вернется после оповещения, то хоть кто-нибудь да задумается.
В ее словах была правда. Что же делать? Карри смотрела на меня испытующе, и это еще больше сбивало меня с мысли.
— А что ты собирался предпринять до того как мы встретились?
Встретились! Вот как это называется! В голове шевельнулась какая-то мысль, но исчезла. Я поморгал, пытаясь ее вернуть, но понял, что это бесполезно, поэтому сказал:
— Сегодня должно совершиться следующее ограбление, если я правильно все рассчитал. Может быть стоит пойти, осмотреться на месте, понять, откуда он приходит, сколько там идти до каждого из предыдущих мест. Ну и покараулить. Насколько я понял, все грабежи происходили с утра. Если там будет кто-то подозрительный… можно проследить и поймать на месте преступления. Правда?
Скептическое выражение лица Карри меня обескуражило. Еще какие-то препятствия, о которых я не знаю? Но она неожиданно сказала:
— План совершенно идиотский. Но ты можешь попробовать. Может и вправду что-то такое найдешь…
— Ты пойдешь со мной?
— Нет, прости. У меня есть свои дела.
— Тогда я пойду прямо сейчас. Огляжусь на месте, пройдусь по двум остальным точкам…
Я начал вставать, но тут взгляд упал на карту. Теперь я смотрел на нее не сбоку, а почти сверху. И заметил то, чего раньше не замечал.
— Ты что?
— Кажется… я что-то заметил…
Усевшись обратно в кресло, я уставился на карту. Потом попытался
— Слушай… мне кажется… Центр преступлений находится не в Суде, а в центре площади, там, где этот памятник стоит… вернее, стела.
Немного посидев, глядя на карту, Карри вдруг поднялась, и вышла в кухню, но очень скоро вернулась, неся в руках стопку пластиковых и бумажных тарелочек.
— Давай попробуем наложить, может, какая-то подойдет…
Первая была слишком маленькой, вторая ближе, а третья внезапно соединила все три флажка.
— Смотри-ка, ты, похоже, прав…
Она достала откуда-то из-под стола набор цветных карандашей и обвела тарелку оранжевым.
— Если это так, то твой преступник стартует от стелы. Если он ходит с одинаковой скоростью, то, удалившись, на безопасное, по его мнению, расстояние, он заходит в первый попавшийся магазин…
— Интересно, как он из него выходит с награбленным? Было бы логичнее, если его ждет машина…
— Джеса, не будь ребенком! Ему не нужно ничего грабить. Ну, может, прихватит какую-нибудь мелочь.
— Зачем же тогда нападать на продавцов?
— Тебе же объяснили уже. Ради очков. Если ему удается несанкционированное, не оплаченное преступление и удается скрыться, то с этого момента включается счетчик. Чем дольше он остается непойманным, тем больше баллов зарабатывает.
— Калечить людей ради дурацких баллов? — взвился я.
Нет, я помню, что я в игре, в виртуальном мире. Но разум против. Это не по-человечески. Такого просто не должно быть!
— Да не дергайся ты. Все в порядке. Если здесь тебе сломают руку, в реале у тебя чуть мышцы поболят или синяк останется. Если убьют, ты там вылезешь из ванны, и пойдешь куда надо. Без проблем.
— Все равно…
— Не все. Уймись. Это игра. Когда-нибудь в игры в своем лесу играешь? Хотя бы в крунту или шангу?
Откуда я знаю, что это за игры такие? Но признаваться в этом было бы неосмотрительно. Поэтому я просто смотрел на нее, судорожно пытаясь понять, как лучше ответить. Но ей, похоже, мой ответ и не был нужен.
— Один игрок проигрывает, другой выигрывает, одни карты бьют другие, кубики летят как им вздумается, ты лишь игрок, наблюдатель, соучастник, но никак не карта или фигура.
В ее скороговорке я с трудом улавливал смысл, но основное, конечно, понял. Играешь с кем-то. И задача игрока не предаваться отчаянию от неудачно брошенного кубика или пришедшей тебе карты не той масти.
— Ладно, — наконец сказал я. — Понял. Просто трудно смириться. Только потому, что люди не являются ни картами, ни кубиками. У них есть душа, мысли, ощущения. И это не только горечь поражения или радость победы. Вообще в жизни мне гораздо интереснее процесс, чем результат, хотя, конечно, проигрывать обидно, а выигрывать приятно.