Сыщик-убийца
Шрифт:
— Совершенно верно. Что же тут удивительного?
— Дело в том, что наши положения очень сходны.
— Разве вы тоже кого-нибудь ищете?
— Да.
— И тоже женщину?
— Да, женщину, которую я так же, как и вы, потерял из виду много лет назад.
— Да, это действительно забавно, но едва ли мы ищем одну и ту же.
— А как зовут особу, которую вы ищете?
— Мне очень трудно сказать вам это.
— Почему?
— Потому что я никогда не знал ее имени.
— Полноте, вы шутите?
— Нисколько! Это кажется шуткой, а
— Это целая история!
— Семейная история. А вы знаете, что такие истории очень часто скрывают в себе тайны, которые благоразумнее держать при себе, поэтому я не скажу ничего более.
— И хорошо сделаете, — прошептал Рене, узнав, что розыски его и собеседника не могли относиться к одной и той же особе.
— До свидания, — сказал Жан Жеди, вставая. — Вы кажетесь добрым малым; когда я снова сюда приду, я был бы очень рад чокнуться с вами, и если когда-нибудь получу то, о чем говорил, то угощу вас славным завтраком.
Было уже близко к полуночи. Жан Жеди заплатил и, выйдя из трактира, направился в сторону улицы Клиши, повернул на улицу Леметр и наконец пришел на улицу Берлин.
Эта последняя в ту эпоху, когда происходили описываемые нами события, имела совершенно не тот вид, что теперь. На ней было всего восемь или десять домов, отделенных друг от друга пустырями.
Дом, снятый мистрисс Дик-Торн, стоял между такими двумя, заваленными большими камнями, предназначенными для будущих построек. Сзади дома, за двором, также находился пустырь, отделенный от двора высоким забором.
Жан Жеди отлично помнил номер дома и, остановившись, стал внимательно рассматривать его фасад.
Все окна были закрыты, и ни малейший свет не проникал сквозь ставни.
— Гм… — прошептал мошенник, — можно поклясться, что внутри темно, но на это нельзя полагаться: в богатых домах бывают внутренние ставни или двойные толстые занавески, сквозь которые не проходит свет, поэтому нужно быть осторожным. Теперь необходимо осмотреть заднюю сторону… Но я не хотел бы перелезать через забор… Хорошо, если бы мне удалось оторвать доску от забора.
Жан Жеди закурил трубку и тихими шагами, точно прогуливаясь, пошел вдоль забора, мимоходом ощупывая доски, надеясь, что какая-нибудь из них плохо прибита. Но направо и налево он не нашел ничего подобного. Тогда он завернул за угол вновь проложенной улицы и пошел вдоль пустыря, находившегося позади дома.
Приходилось идти по скользкой грязи. Направо и налево были заборы.
«Ну, — сказал себе Жан Жеди, — здесь нечего бояться обхода, можно прямо перелезть».
Он загасил трубку и поспешно перелез через забор, оказавшись позади дома мистрисс Дик-Торн.
С задней стороны не было ставень, но тем не менее все окна были не освещены.
«Ну, дело, кажется, довольно легкое, — подумал он. — Но стена, слишком высока. К счастью, я видел недалеко лестницу, по всей вероятности, забытую каменщиками».
Он отправился за лестницей, подтащил ее и, поднявшись на первые
В ту минуту как он поднялся по лестнице, тучи несколько разошлись, и при свете луны он увидел у себя под ногами крышу маленького сарая, доходившего до половины стены.
«Хорошо, — подумал он, — по крайней мере, мне не надо втаскивать лестницу».
Он спустился на крышу, затем легко соскочил во двор. Несколько минут он прислушивался: все было тихо.
Дело начиналось отлично: оставалось только открыть окно или дверь. В нижнем этаже рядом с воротами были дверь и три окна.
«О двери нечего и думать, — решил Жан Жеди, — если только ее не забыли запереть, что едва ли вероятно».
Он взялся за ручку, пробуя ее открыть, — но напрасно.
«Я был в этом уверен, — продолжал он. — К счастью, мои инструменты со мной. Но все равно, нужна большая храбрость, чтобы войти в дом, где четыре женщины. В Нельи была всего одна, да и та обманула меня. Пистолет, яд — все для нее было хорошо… Впрочем, теперь думать поздно. Когда хочешь разбогатеть, то можно рискнуть своей шкурой…
Которое окно открыть? Их три… Все равно, первое попавшееся».
Подойдя к окну, он слегка постучал по стеклу ножом.
— Черт возьми! Двойное стекло! — пробормотал он. — Нынче денег не жалеют. Мне придется порядочно поработать…
Жан Жеди вынул из кармана резец и круглую жестяную коробку с куском воска величиной с яйцо и нагрел его дыханием, помял в руках, чтобы смягчить. Затем сделал на стекле круглый надрез с донышко шляпы. Он работал так спокойно, как честный стекольщик среди белого дня.
Он снова нагрел воск и приложил его к середине начертанного им круга.
Убедившись, что воск крепко пристал, он сильно надавил на стекло. Послышался глухой треск, похожий на звук взводимого курка. Стекло уступило. Жан Жеди притянул его к себе благодаря куску воска, послужившему ему ручкой.
«Так-то, старина. Вот что называется хорошая работа! — подумал он. — Теперь стоит только открыть окно, просунув руку в отверстие».
Он без шума открыл окно и стал внимательно прислушиваться.
Но в доме все было тихо. Он перешагнул через подоконник и очутился в комнате.
«Где я? — подумал он, оказавшись в совершенной темноте. — Надо быть осторожным. Стоит наткнуться на что-нибудь — и все кончено».
Он зажег спичку и огляделся.
Это была кухня. Подсвечник на столе привлек его внимание. Он взял его и зажег свечу.
«Будем осторожны», — продолжал он.
Прежде всего он снял сапоги и поставил их у окна, прошептав:
— Теперь я готов. Вперед!
С подсвечником в руках он подошел к двери, открыл ее, прошел через людскую и, отворив еще одну дверь, очутился на пороге роскошно меблированной столовой. На буфете стояло множество серебра, и в другом случае негодяй, может быть, довольствовался бы им, но сейчас он мечтал о другом.