Сыщик-убийца
Шрифт:
Клодия не сомневалась больше и была убеждена, что сам герцог скрывается под именем Фредерика Берара.
«Я предчувствую опасность, — думала она, — но я буду настороже».
«К чему все эти вопросы? — спрашивал себя Анри. — Какое дело мистрисс Дик-Торн до путешествия моего отца и до имени его управляющего? По всей вероятности, это простое женское любопытство».
Узнав то, что хотела, Клодия оставила молодого адвоката, который подошел к Этьену, и оба отправились курить.
Рене
Один из лакеев получил приказание дать ему знать сейчас же, как только придут его спрашивать.
Рене рассчитывал, что Берта, выехав в половине одиннадцатого, приедет не позже одиннадцати.
Ровно в полночь артисты из театра Gymnase должны были начать двадцатиминутный водевиль, а за ним следовали живые картины. Поэтому Рене имел достаточно времени, после прибытия Берты и Жана Жеди, установить декорации.
Когда пробило одиннадцать, Рене не мог преодолеть волнения: он поминутно выходил в переднюю, наблюдая за лестницей и вздрагивая при каждом звонке.
Наконец лакей подошел к нему:
— Господин Лоран, пришел парикмахер — прикажете его пустить?
— Да, я подожду его на площадке черной лестницы.
Жан Жеди не замедлил появиться.
Он был совершенно неузнаваем. На нем были черные панталоны, купленные в Тампле, немного поношенные, но еще очень чистые, сюртук такого же цвета и зеленый атласный галстук.
В левой руке он нес картонку с париками, перевязанную розовой лентой.
— Господин Лоран, — сказал он, обращаясь к Рене, — я к вашим услугам. Вы приказали мне быть аккуратным, и я явился минута в минуту.
— Отлично, — сказал Рене. — Франсуа, идите на ваш пост, я с минуты на минуту жду одну артистку, вы прямо проведете ее сюда.
— Слушаю, господин Лоран.
Механик, оставшись вдвоем с Жаном Жеди, продолжал:
— По окончании сцены вам стоит только открыть вот эту дверь, которая как раз за задней кулисой маленького театра. Выйдя на площадку, вы спуститесь по лестнице, а со двора выйдете на улицу.
— Отлично. Где же мы встретимся?
— Завтра утром в обычный час и на обычном месте.
— Значит, ты не уйдешь еще отсюда?
— Конечно, нет. Я хочу остаться здесь еще несколько дней, чтобы наблюдать, что произойдет.
— Но если мистрисс Дик-Торн станет тебя расспрашивать?
— Я отвечу ей так, что рассею все ее подозрения.
— Понимаю.
— Разумеется, — продолжал Рене, — вы исчезнете только вследствие тревоги; если же не произойдет ничего сверхъестественного, то вы подождете меня в той комнате, куда я вас отведу. Там будут одеваться настоящие актеры; наши костюмы
— Тревога непременно будет, — сказал Жан.
— Почему вы думаете?
— У меня есть доказательства, что я не ошибаюсь. И это еще не все: у меня есть сведения о ее сообщнике, заплатившем за убийство доктора из Брюнуа.
— Вы нашли его? — поспешно спросил Рене.
— Да.
— Это герцог де Латур-Водье?
— Не знаю, но ты можешь узнать.
— Я? — с изумлением повторил механик.
— Да.
— Странно, каким образом?
— Он был здесь больше часа.
— Здесь! В доме?!
— Да.
— Действительно, во время моего отсутствия здесь был посетитель, который желал видеть мистрисс Дик-Торн. Барыня никого не принимала, тогда он велел ей передать, что приехал из Брюнуа, сказав, что, услышав это, барыня непременно его примет.
— И что же?
— Он не ошибся.
— Без сомнения, он — сообщник.
— Но также несомненно и то, что вы напрасно подозревали герцога де Латур-Водье.
— Почему?
— Это не он.
— Так, значит, ты знаешь имя посетителя?
— Да, его зовут Фредерик Берар.
— Наконец-то, — прошептал старый вор. — Я даром пожертвовал золотой, но теперь не жалею о нем.
И Жан Жеди рассказал, как путешествовал на рессорах фиакра, узнав Фредерика Берара.
— Здесь недурно, — продолжал он, оглядываясь вокруг, — и, право, не мешало бы нам забрать банковские билеты!
— Я уже говорил вам, что не нужно воровства. Займитесь костюмами, — вот ключи от чемодана. Я же пойду дожидаться мадемуазель Берту, которая что-то запаздывает.
Жан пожал плечами, глядя ему вслед.
— Ты слишком деликатен, друг мой, — проговорил он. — Я не знаю ничего, кроме моего ремесла. Я взял с собой все, что нужно, и после комедии надеюсь добраться до сокровища. Он боится, что на нас будут жалобы, — какие глупости! Если мистрисс Дик-Торн та женщина, то я оставлю у нее в ящике квитанцию, которая заставит ее десять раз подумать, прежде чем жаловаться.
Затем, открыв чемодан, Жан Жеди начал готовить костюмы.
Была полночь.
Звуки оркестра смолкли. Гости мистрисс Дик-Торн заполнили буфет. Рене Мулен, удивленный и обеспокоенный необъяснимым отсутствием Берты, поминутно бегал из столовой, где его присутствие было необходимо, на парадную лестницу, куда звало его нетерпение.
Вдруг лакей Франсуа поспешно подбежал к нему.
«Наконец-то», — прошептал про себя Рене.
— Эта дама приехала? — спросил он вслух.
— Нет, господин Лоран, но с вами хочет поговорить какой-то кучер.
— Кучер?